Шесть листочков бессмертника. Горан Петрович

Каких только чудес не бывает на белом свете!

Мы сидели во дворе и распушали густые солнечные лучи, чтобы они не спалили нам огород, как вдруг в воротах показался запыхавшийся человек в городском невнятно-сером платье. Мы сразу поняли, что он не местный: во-первых, его никто не знал, а во-вторых, брюки его были мокры до колена, ведь перейти наш ручей по узкому бревнышку умеют только свои.

— Почему вы не построите мост? — спросил он вместо приветствия.

— Сказать по правде, в этом нет никакой нужды — речка чистая, — ответил дедушка, жестом приглашая гостя присесть на скамейку.

Гость быстрым взглядом обшарил двор и сел. Бабушка протянула ему три спутанных солнечных луча, чтобы он чем-нибудь занялся — за работой и разговор веселее. Но он только пожал плечами, видимо, не зная, что со всем этим делать.

— Вы что, никогда не распушали солнечные лучи? — спросила мама, сильно удивясь.

— Нет, — ответил гость.

— Простите, а как же вы тогда спасаетесь от жары? — поразился и отец.

— А вот так, — сказал гость и вынул из сумки пластмассовый веер в цвет своего скучного костюма.

— Боже праведный, каких только чудес не бывает на белом свете! — перекрестилась бабушка.

Чудовищное приспособление

Гость был коммивояжером. Об этом он сообщил нам с такой важностью, что нам тут же стало ясно — занятие это явно не из тех, что достойны особого интереса. Однако мы никак не проявили нашего разочарования, ведь многим приходится заниматься в жизни всякой чепухой.

— Я хочу предложить вам проект дома, — произнес гость, отведав нашего меда-пива.

— Похоже, ваши глаза не поспевают за вашими ногами — ведь с самой вершины холма видать, что дом у нас уже есть, — ответил дедушка. — Жаль ваших намоченных штанов, но никакого проекта нам и даром не надо, потому что, напоминаю это еще раз вашим глазам, дом у нас уже есть. Вот он, ваша тень как раз на него облокотилась.

— Не-е, вы меня не поняли, — возразил гость, вовсю обмахиваясь веером. — Я хочу предложить вам проект большого дома, трехэтажного, с балконами, аккуратно обрамленного медными водосточными трубами.

— И чтобы в них бурчала ночная тьма! Напрасно стараетесь! Даже если бы нам и нужен был такой дом, у нас столько денег не наберется, чтобы купить ваш проект, — вмешалась бабушка. — И пожалуйста, не размахивайте этим чудовищным устройством, вы мне разгоните самый лучший воздух!

— Извините, — на мгновение смешался гость, — я и не собираюсь этот проект продавать за деньги. Я только снял бы несколько узоров, которых тут у вас сверх всякого изобилия…

— О каких это вы узорах? — оборвала его бабушка, уже несколько взволнованная, потому что как раз в это время она упустила в огород толстый пучок нераспутанных солнечных лучей.

— Да вот хотя бы с рушника, антерии, притолоки, платка, прялки, жилетки, да с чего угодно! А то, на чем они нарисованы, вышиты или вырезаны, вы можете оставить себе. Чем плохие условия?

— И как вы себе это представляете — снять узоры? — вмешалась в разговор мать.

— А вот так! — сказал гость, поднялся со скамейки и потянул к себе вышитый коврик, на котором сидел.

Так удивляться нам не случалось давно, с прошлого года, когда мы в нашем ручье выловили безбородого лесовичка. Гость энергично встряхнул коврик, и с него на землю полетели охапки полевых цветов.

— Вам — проект, мне — узоры, — рассмеялся он, доставая из сумки бумажный свиток и одновременно запихивая в нее осыпавшиеся веточки, листья и колоски — оттенков, какие бывают только на исходе апреля.

— Ну вот, испортил мне самый любимый коврик! — первой пришла в себя бабушка, однако гостя уже и след простыл.

Облако застряло на перекате неподалеку от нашего дома

В тот год засуха нанесла урон многим огородам. Люди не так усердно теребили солнечные лучи, и ростки полегли под натиском каждодневного, многократно утяжеленного зноя. Коммивояжер к тому времени успел посетить все дома в нашем селе. У одних он выклянчил виноградную лозу с прялки, у других утащил со ставней кисть винограда, у третьих — завиток, что был на косынке, у четвертых снял колоски с зубуна, у пятых — пару павлинов с кроватной грядушки. А взамен всем оставил проекты домов. Бабушка с дедушкой тогда сказали:

— Зачем нам большой дом? В нем и потеряться недолго. Да и потом, уж если и карабкаться по лестнице, так по той, что ведет к вратам царства небесного!

— Но ведь вашу комнату можно разместить на первом этаже, — сказала мама, и на речной перекат неподалеку от нашего дома наскочило первое облако сурового взгляда.

В тот же вечер, вопреки обычаю, бабушка встретила полночь во дворе.

— Хоть на звезды насмотреться, а то скоро здесь будет одна сплошная тень, — объяснила она.

Не далее как на следующую ночь дедушка собрал несколько самых крупных снов и перевязал их лунным лучом. Он подвесил толстую вязанку к высокой потолочной балке, куда не добраться домашней суете и всякому прочему вздору. Он тоже считал, что вскоре нас ожидают черные дни.

— Это нам понадобится, когда у нас у всех от яви разболится голова, — шепнул он в карман жилетки, где у него хранился список самых важных вещей.

Обмелевшие небеса

Ранней осенью, когда мы заготавливали солнце на зиму, закатывая его в стеклянные банки, гость объявился снова. По его штанинам струилась вода, а по лицу — сильное удивление. Ну, что касается воды, то здесь все было ясно — он опять свалился с бревна, соединявшего берега нашей речушки. А вот удивление объяснялось тем, что он просто не верил собственным глазам — ну как это возможно, что мы еще не начали строиться? Вместо веера он вынул из сумки обязательство: обеспечить нас всем необходимым для постройки нового дома.

— Разумеется, за ваши узоры! — добавил он, пожирая глазами дедовы чулки, на которых были вышиты острые травинки и нежные гиацинты.

— Не соглашайся! Это не продается! — вскипела бабушка и воинственно отерла о фартук руки, золотистые от октябрьского света.

— Ну тогда вон за тот орнамент, что у вас на кувшине! — воззрился гость на ярко прописанные красные, голубые и зеленые полоски.

— А этого хватит? — купился отец.

— Для начала хватит, — ответил гость и потер руки.

— Ну, тогда ладно! — сдалась и мать.

Как ил собирается под стоячей водой, так облака оседали в обмелевшем небе над нашим двором. Бабушка с дедушкой наконец укупорили все банки с солнцем. Тень мы на зиму не запасали. Ее и есть-то нельзя, а уж смотреть на нее и подавно неинтересно.

Тени растут по мере заслонения солнца

К счастью, зима была мягкая, недолгая. Подходило время строиться. Гость приносил нам то кирпичик, то черепичку, то поперечинку. А в сумке уносил узоры, которые украшали наши вещи. Ранней весной мы приступили к строительству нового большого дома. В ту весну никто так и не собирал рассыпанные повсюду солнечные лучи. Редкостная благодать пропадала зря. Ясно было, что хорошего урожая ждать не приходится. Тени росли по мере того, как стены заслоняли солнце, росли с той неимоверной быстротой, с которой все вокруг возводили свои хоромы.

Бабушка и дедушка пытались хоть как-то спасти положение. Они обходили окрестности, взбирались на холмы и пригорки, собирали рассыпанные стручки солнечного света и охапками носили их на наш огород.

— Хоть бы кто-нибудь слез с верхотуры, хоть на миг! Так нет же: чем выше постройка, тем сильнее мозги подставлены сквозняку. Все не так, все стало серым без узоров — в серых покоях течет серая жизнь. Серые будни, серые души, — убивалась бабушка.

Но дедушка с бабушкой не могли не любить отца и мать. На новый дом они пожертвовали даже гиацинты с дедовых чулок. Когда же в первую ночь выяснилось, что в новом доме плохо спится, они принесли и положили нам в изголовье повитые теплым лунным светом сны — от пустой и холодной бессонницы.

Шестой лист

Поскольку наше село осталось совсем-совсем без узоров, гость наконец высушил свои штаны, упаковал сумки и исчез, оставив за собой безысходное однообразие, которое нарушали только слегка отличавшиеся друг от друга новостройки.

Как и в то лето, когда мы распушали солнечные лучи, мы опять сидели во дворе, под толстым слоем облаков, да еще в тени большого дома, на этот раз без всякого полезного занятия.

— Обманул он нас, — вдруг сказал отец.

— Представляешь, он еще хотел, чтобы мы построили мост через такую чистую речку, — отозвался дедушка.

Мать заплакала.

— Не плачь в тени, мох на ресницах вырастет, — толкнула ее бабушка в плечо. — Вот, утрись. Мне удалось сохранить один вышитый платочек с бессмертниками.

Когда мать вытерла слезы, дедушка повернулся ко мне:

— Что-то вся моя силушка застоялась в пояснице. Ты молодой, на вот, положи этот платочек в сундук вместе с остальным добром, вдруг бессмертник примется и разрастется.

Я собрал все накидки, кувшины, жилетки, чулки, пояса, рубахи, антерии, кушаки, наволочки, прялки и сложил в сундук. А перед тем как закрыть крышку, рядом с платком, на котором были вышиты бессмертники, положил шесть листов чистой бумаги.

Напечатать Напечатать     epub, fb2, mobi



  • ВГ

    О, неужели день придет,
    И я в слезах и умиленьи
    Увижу этот небосвод
    Как верный круг уединенья.

    Пойду в поля, пойду в леса
    И буду там везде один я,
    И будут только небеса
    Друзьями счастья и унынья!

    Мне ненавистна комнат тишь,
    Мне тяжело входить под кровлю.
    Люблю простор, люблю камыш,
    Орла, летящего на ловлю.

    Хочу дождя, хочу ветров,
    И каждый день — менять жилище!
    Упасть бессильным в тяжкий ров,
    Среди слепцов бродить, как нищий.

    Меж ними, где навис забор,
    Я разделю их братский ужин,
    А ночью встретит вольный взор
    Лишь глубину да сеть жемчужин.

    Случайный гость в толпе любой,
    Я буду дорог, хоть и странен,
    Смешон невольной похвальбой,
    Но вечной бодростью желанен.

    И женщина — подруга дня —
    Ко мне прильнет, дрожа, ревнуя,
    Не за стихи любя меня,
    А за безумство поцелуя!

  • A Sineglazova

    Вот так и в жизне…
    Чудесный рассказ! Пойду погуглю писателя