<?xml version="1.0" encoding="utf-8"?>
<FictionBook xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink" xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0">
  <description>
    <title-info>
      <author><first-name>Рекс</first-name><last-name>Стаут</last-name></author>
      <book-title>Проклятая эмансипация</book-title>
    </title-info>
  </description>
  <body>
    <section>
      
<p>Молодой Стаффорд уже целый час бился над запиской, но никак не мог добиться удовлетворительного, с его точки зрения, результата. На девятой попытке он наконец решил, что творение можно отсылать, сложил лист и засунул его в конверт со вздохом философа, который понимает, насколько далеки от совершенства результаты его стараний. Записка же повествовала о следующем:</p>
<blockquote><p>Дорогая мисс Блейр!</p>
<p>Я пробыл в Нью-Йорке два месяца — срок вполне достаточный для того, чтобы прийти к выводу, что это место чересчур захвалили. Но вчера вечером один приятель пригласил меня посмотреть „Успех Виноны“, и в тот момент, когда на сцене появились Вы, мое мнение кардинально изменилось.</p>
<p>Не стану просить прощения за отсутствие соблюдения формальностей; если Вы склонны к обидам, то это было бы бесполезно. Скажу только, что я мечтаю иметь удовольствие встретиться с Вами и что, внимательно понаблюдав за Вами в течение двух часов, теперь я почти уверен, что Вы будете столь добры, чтобы, по крайней мере, благосклонно принять мое предложение и наилучшие пожелания.</p>
<p>Искренне Ваш, Арнольд Стаффорд.
</p></blockquote>
<p><span id="more-4084"></span><br />
Тогда как вышеизложенное черным по белому свидетельствовало об обратном, Арнольд Стаффорд был довольно благоразумным юношей. Просто в его жизни, как и в жизни любого мужчины, настало время, когда он почувствовал сильный импульс написать записку субретке, игравшей в увиденной им музыкальной комедии; ему не сделало бы чести, если бы он оказался излишне труслив и излишне осторожен, чтобы не поддаться этому импульсу. А уж если этой субреткой случилось быть Бетти Блейр — что ж, вы когда-нибудь видели ее?</p>
<p>В оправдание Арнольда Стаффорда можно сказать, что сочинение записок незнакомым дамам не входило в его привычки. Записка была краткой и прямой, возможно, это говорило об обдуманности действий молодого человека. Как бы то ни было, следует помнить, что в этой области опыта у него не было никакого.</p>
<p>Важно было то, что он добился результата. На третье утро после того, как записка была отправлена, Стаффорд обнаружил среди своей почты серый строгий конверт.</p>
<p>Торопливо вскрыв его, юноша прочел следующее:</p>
<blockquote><p>Дорогой мистер Стаффорд.</p>
<p>Вы можете встретиться со мной, если хотите, у служебного входа в театр после спектакля в пятницу вечером.</p>
<p>С уважением, Бетти Блейр.</p></blockquote>
<p>Если бы Стаффорд принадлежал к золотой молодежи, которая затрудняет движение по Бродвею без особых видимых на то причин, кроме того, чтобы доказать, что животное на двух ногах — не обязательно человек, то эта видимая покладистость со стороны мисс Блейр, должно быть, возбудила бы в нем подозрения. Но так как он был простым подающим надежды молодым юристом, склонным прощать ветреной Фортуне ее выходки, то он всего лишь обрадовался и немного удивился ответу на свое послание. Но как только он попытался довести до сведения своего портного мысль о важности обстоятельств, которые требовали качественного приведения в порядок его костюма, осознал наконец, что получил несколько больше того, на что смел надеяться.</p>
<p>Во вторник вечером он снова отправился посмотреть «Успех Виноны», а потом в среду и еще в четверг. Правда, в среду он был вынужден пропустить дневной спектакль по причине делового свидания, которое было слишком важным, чтобы его отложить, а уже утром в пятницу ощутил, как в душе нарастают нетерпение и пыл. Прихоть Стаффорда была повышена до почетного звания страсти. Безрассудная влюбленность, которая может заставить человека выдержать подряд четыре просмотра популярного шоу на Бродвее, — это не то, что следует определить как легкое увлечение, подразумевающее приглашение на ужин или предложение руки и сердца. Это уже почти божественное чувство.</p>
<p>Как обычно бывает в таких случаях, Стаффорд не преследовал какой-то конкретной цели. Он уже не бил совершенной святой невинностью и хорошо знал, что один ужин с актрисой можно приравнять к обычному приему пищи с аппетитом или походу в церковь с Библией. Конечно, ему было очень трудно совместить эту точку зрения с собственным возбуждением и пылкими эмоциями, но он списал это на приятное волнение от новизны ощущений и переключил внимание на свой туалет и выбор ресторана.</p>
<p>Новейший спектакль, который шел на Бродвее в пятницу и был принят на ура, а на самом деле представлял собой печальную копию всех прочих постановок, показался Стаффорду довольно свежим и очаровательным. Но только благодаря тому, что он вообще не замечал происходившего на сцене, его мысли были целиком и полностью оккупированы очаровательной Бетти Блейр, когда она появлялась на подмостках, и страстным нетерпением, когда ее там не было. Он чувствовал острую жалость, смешанную с чувством превосходства над остальной публикой, которая занимала места в пятом ряду — или в пятнадцатом, что было гораздо хуже, — и делила свое внимание между божественной Бетти и кем-то еще, кто и гроша ломаного не стоил. Потом, интуитивно почувствовав, что такие сантименты не подобают искушенному мужчине, роль которого он решил исполнять, весь третий акт Стаффорд провел в вестибюле, куря сигареты и стараясь изо всех сил выглядеть уверенным в себе и немного уставшим от жизни джентльменом.</p>
<p>Он старательно избегал любых проявлений поспешности и нетерпения. Когда публика покидала театр, наш герой, прислонившись к ближайшей колонне, созерцал их, компании и одиночек, холодным мрачным взглядом. Потом он лениво, не торопясь, обошел здание по направлению к служебному входу, с тревогой заметив, что члены труппы уже выходят из театра. Подойдя к охраннику, стоявшему у двери, он с беспокойством в голосе обратился к нему:</p>
<p>— А что, мисс Блейр уже вышла?</p>
<p>Мужчина в форме несколько секунд безразлично взирал на молодого человека, потом его лицо просветлело.</p>
<p>— Мисс Блейр? А вас как зовут?</p>
<p>Стаффорд протянул охраннику визитную карточку, и тот исчез в узком коридоре. Прошла минута, две… а потом — яркая вспышка, и впереди, осторожно ступая и мягко шурша платьем, показалась мисс Бетти Блейр.</p>
<p>Как только Стаффорд сделал движение ей навстречу, со шляпой в руке, она подняла на него испытующий взгляд, очаровательно улыбнулась и сказала звонким, словно апрельская капель, голоском:</p>
<p>— Мистер Стаффорд? Мне так приятно познакомиться с вами.</p>
<p>Тем людям, кто склонен осуждать Стаффорда за его увлечение, не плохо было бы вспомнить, что жертвой привлекательности актрис стал не один достойный уважения мужчина, начиная с Людовика Четырнадцатого и заканчивая Ричардом Ле Гальенном. Единственная задача субретки — быть очаровательной, единственная ее забота — развлекать, единственная ее страсть — доставлять удовольствие, и все это, разумеется, ради публики. И трижды счастлив тот мужчина, которому удалось хотя бы на один короткий час монополизировать эти нежные трогательные взгляды, этот музыкальный тембр голоса и эти восхитительные грациозные позы! Разученные перед зеркалом или естественные — не важно. Они есть, и они неотразимы. К тому же разве мы не слышим, как мужчина за соседним столиком говорит своему приятелю, что «вот та самая Бетти Блейр»?</p>
<p>Примерно таково было направление мыслей Стаффорда, когда он шел к заказанному столику в изысканном, но неброском зале ресторана «Вандербильт».</p>
<p>Он был, как и надеялся молодой человек, переполнен.</p>
<p>Мягкие ковры ласкали его ступни, в его ушах звучал «Венский вальс», взгляды, со всех сторон бросаемые на Бетти Блейр, наполняли его сердце гордостью. Жестом велев официанту отойти в сторону, он собственноручно придвинул ей стул и помог снять с плеч пелерину. Потом, сделав заказ, уселся и выжидающе воззрился на свою спутницу, вдыхая слабый изысканный запах ее духов, исходивший от короны золотисто-каштановых волос.</p>
<p>— Я не намерен спрашивать, почему вы так добры ко мне, — начал он.</p>
<p>Бетти Блейр сидела молча, неспешно снимая с ручек перчатки.</p>
<p>— К чему выяснять какие-то причины в такой чудесный вечер? — продолжал Стаффорд. — Достаточно того, что мы здесь. Снаружи остался мир со всеми его несчастьями, со всей его болью, с его холодной логикой и упрямыми фактами. Никто лучше меня не знает, как он переполнен мошенничеством, ложью и лицемерием. Только сердце человека способно говорить правду.</p>
<p>— А ваше?</p>
<p>— Разве вы не слышали? Это оно говорит с вами.</p>
<p>Так происходит с тех пор, как я впервые увидел вас.</p>
<p>Если бы я только мог рассказать вам обо всем, что чувствую, — в последние несколько дней для меня существовали на земле только вы! Я не думал ни о ком и ни о чем, меня ничто больше не заботило, я потерял сон… — Тон его был задумчив и серьезен, глаза, устремленные на Бетти, светились искренностью и мольбой.</p>
<p>— Вы же не рассчитываете на то, что я вам поверю?</p>
<p>— Испытайте меня, — подавшись вперед, страстно попросил Стаффорд. Могу догадаться, что вы сейчас скажете: я вас совсем не знаю. Ах! А я? Кто смог бы смотреть в ваши глаза и не увидеть в них доброты вашего сердца? Ничто не сделает меня счастливее, чем ваша просьба доказать вам мои чувства. Все, что угодно, — я сделаю все, что угодно!</p>
<p>Улыбка, очаровательная и призывная, появилась на личике Бетти Блейр. Она протянула к Стаффорду руки.</p>
<p>Ее глаза смотрели на него доверчиво и удовлетворенно.</p>
<p>— Я вам верю, — сказала она, — потому что хочу верить. Но я собираюсь потребовать у вас доказательств.</p>
<p>— Для вас я сделаю все, что угодно, и отправлюсь куда угодно, повторил Стаффорд настолько серьезно и убедительно, насколько позволяло ему его возбуждение.-То, что вы требуете доказательств, — большая честь. Испытайте меня.</p>
<p>Бетти Блейр открыла шелковую сумочку, которая была у нее в руках, и достала из нее лист бумаги, блокнот в кожаном переплете и авторучку. Подняв на Стаффорда ставший вдруг расчетливым и холодным взгляд, она сняла с ручки колпачок и прочистила горло в манере бизнесмена, собравшегося заключить сделку.</p>
<p>— Ваш адрес Броад-стрит, 25?</p>
<p>Стаффорд, лихорадочно соображавший, что бы могли значить эти приготовления, кивнул.</p>
<p>Бетти Блейр, открыв кожаный блокнот, записала сказанное. Потом продолжила:</p>
<p>— Вы республиканец, я полагаю?</p>
<p>— Если только вы не демократка.</p>
<p>— Мистер Стаффорд, я не шучу. Вы республиканец?</p>
<p>— Да, — серьезно ответствовал тот. — Это преступление?</p>
<p>Вместо ответа, Бетти Блейр подтолкнула листок бумаги по столу к Стаффорду и подала ему авторучку:</p>
<p>— Распишитесь на двадцать четвертой строке, пожалуйста.</p>
<p>Как только Стаффорд взял листок и прочел верхний напечатанный параграф, его челюсть немедленно отвисла, а руки безудержно затряслись. Потом он поднял на Бетти Блейр угрюмый холодный взгляд.</p>
<p>— Мисс Блейр, — выдавил он, — я вас поздравляю.</p>
<p>Но я отказываюсь от своего обещания, обнаружив обман и искажение фактов.</p>
<p>— Мистер Стаффорд!</p>
<p>— О, все это вздор! — грубо отмахнулся разгневанный Стаффорд. — Вы ввели меня в заблуждение. Вы разрушили мои иллюзии. Вы больше, чем просто обманщица.</p>
<p>Уберите от меня это. Лучшее, что вы можете сделать, — так это поставить на каминную полку мраморный бюст Сапфо<sup>1</sup>, внимательно перечитать биографию Пег Уоффингтон<sup>2</sup>, и повесить Сюзан Б. Энтони<sup>3</sup> на гнилой яблоне. Если вы завершили ужин, я готов идти.</p>
<p>— Мистер Стаффорд, — голос Бетти Блейр стал резким и неприятным, сейчас не время для ехидных выпадов. Как вы можете отрицать то, что «Избирательное право — женщинам» сегодня универсальный пропуск в мир интеллектуальных людей? Я не удивлена, что вы не подписали это поручительство даже после того, что вы обещали. Это абсолютно мужская реакция.</p>
<p>Но я вас предупреждаю… — Она возмущенно стукнула по столу. — Я предупреждаю вас…</p>
<p>— Вы уже это сделали. — Стаффорд залился краской и положил на тарелку счет. Потом, уже встав, чтобы уйти, добавил: — Час назад я благодарил Бога за то, что встретил вас. Теперь благодарю его за то, что я вас разоблачил. Прежде чем стало слишком поздно. О, я знаю, какова — или какой должна быть — настоящая женщина. Об этом я прочел в одном романе. Я и не представлял себе, что эти суфражистки добрались уже и до театральной сцены.</p>
<p>Вот и все. Час спустя молодой человек спокойно, пусть в одиночестве, зато в безопасности, лежал в своей уютной холостяцкой постели.</p>
<p>Единственный, но очень важный вывод следует из этой истории, как сформулировал его сам Стаффорд через пару дней: искать вымершие виды пустая потеря времени.</p>
<hr />
<p><sup>1</sup> — XII–VI вв. до н. э., греческая поэтесса, воспевавшая лесбийскую любовь.<br />
<sup>2</sup> — 1714?-1760 гг., ирландская актриса, заколовшая во время спектакля в «Ковент-Гарден» свою партнершу, с которой была в ссоре.<br />
<sup>3</sup> — 1820–1906, американская суфражистка, лидер движения за избирательные права женщин}.</p>

									
    </section>
  </body>
</FictionBook>
