<?xml version="1.0" encoding="utf-8"?>
<FictionBook xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink" xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0">
  <description>
    <title-info>
      <author><first-name>Фрэнсис</first-name><last-name>Скотт Фицджеральд</last-name></author>
      <book-title>Даймонд Дик</book-title>
    </title-info>
  </description>
  <body>
    <section>
      
<p>Весной 1919 года, когда Дайана Дики возвратилась из Франции, ее родители думали, что за прежние прегрешения она расплатилась полностью. Она прослужила год в Красном Кресте и, как предполагалось, заключила помолвку с молодым американским лётчиком, персоной заметной и весьма привлекательной. Большего нечего было и желать; от сомнительного прошлого Дайаны не осталось ничего, кроме ее прозвища…</p>
<p>Даймонд Дик! — именно этим именем вздумалось назваться в десять лет тогдашней тоненькой черноглазой девочке.</p>
<p>— Я Даймонд Дик, и все тут, — настаивала она, — а кто будет звать меня по-другому, тот дурья башка.<br />
<span id="more-3744"></span><br />
— Юной барышне такое имя не к лицу, — возражала гувернантка. — Если уж хочешь имя как у мальчика, тогда почему бы не назваться Джорджем Вашингтоном?</p>
<p>— Потому что меня зовут Даймонд Дик, — терпеливо объясняла Дайана. — Не понятно разве? Пусть зовут меня Даймонд Дик, а не то у меня будет припадок — все тогда пожалеете.</p>
<p>Кончилось тем, что она добилась и припадка (настоящей истерики, которую приехал лечить недовольный специалист по нервным болезням из Нью-Йорка), и прозвища. Закрепив за собой последнее, Дайана стала трудиться над выражением лица, копируя его с мальчика — подручного мясника, который доставлял мясо к задним дверям гриничских домов. Она выпячивала нижнюю челюсть и кривила рот, демонстрируя часть передних зубов; голос, исходивший из этого пугающего отверстия, был груб, как у отпетого уголовника.</p>
<p>— Мисс Кэразерс, — говорила она глумливым тоном, — ну что за бутерброд без джема? Или вам по шее захотелось?</p>
<p>— Дайана! Я сию минуту расскажу все твоей матери!</p>
<p>— Да ну! — мрачно грозилась Дайана. — Вы что, заряд свинца схлопотать захотели?</p>
<p>Мисс Кэразерс беспокойно поправляла чёлку. Ей делалось немного не по себе.</p>
<p>— Хорошо, — говорила она неуверенно, — если тебе хочется вести себя как побродяжка…</p>
<p>Дайане этого хотелось. Экзерсисы, которые она совершала ежедневно на тротуаре, соседи принимали за новую разновидность игры в классики, меж тем на самом деле это было начальной отработкой «апаш-слауча». Преуспев в нем, Дайана стала выплывать на улицы Гринича шаткой походкой, лицо (половина скрыта за отцовской фетровой шляпой) дико кривлялось, туловище дёргалось из стороны в сторону, плечи ходили ходуном — стоило на нее засмотреться, как у тебя начинала кружиться голова.</p>
<p>Поначалу это было смешно, однако, когда речь Дайаны расцвела чудными непонятными фразами, относящимися, по мнению самой девочки, к уголовному жаргону, родителям стало не до шуток. Прошло несколько лет, и Дайана ещё больше усложнила положение, превратившись в красавицу — миниатюрную темноволосую красавицу с трагическими глазами и низким воркующим голосом.</p>
<p>Потом Америка вступила в войну, и Дайана, которой исполнилось восемнадцать, в составе подразделения продовольственной службы отплыла во Францию.</p>
<p>Прошлое осталось позади, все было забыто. Незадолго до подписания мира Дайана была упомянута в приказе о награждении — за стойкость под огнём неприятеля. И — что особенно порадовало ее мать — пронёсся слух о ее помолвке с мистером Чарли Эбботом из Бостона и Бар-Харбора, «молодым авиатором, персоной заметной и весьма привлекательной».</p>
<p>Однако, встречая Дайану в Нью-Йорке, миссис Дики едва ли была готова увидеть в ней столь заметные перемены. В лимузине, направлявшемся к Гринич, она глядела на дочь изумлёнными глазами.</p>
<p>— Все вокруг тобой гордятся, Дайана. Дом просто завален цветами. Надо же: тебе всего девятнадцать, а ты столько всего повидала и столько всего совершила!</p>
<p>Из-под полей эффектной шафрановой шляпы глаза Дайаны следили за Пятой авеню, где пестрели знамёна в честь возвратившихся дивизий.</p>
<p>— Война закончилась, — произнесла она странным голосом, словно это ей только-только пришло в голову.</p>
<p>— Да, — радостно подхватила ее мать, — и мы победили. Я никогда не сомневалась, что так и будет.</p>
<p>Она раздумывала, как лучше завести разговор о мистере Эбботе.</p>
<p>— А ты стала спокойней, — начала она на пробу. — По виду похоже, что тебя потянуло к размеренному существованию.</p>
<p>— Хочу этой осенью показаться в свете.</p>
<p>— Но я думала… — Миссис Дики осеклась и кашлянула. — Судя по слухам, я решила…</p>
<p>— Ну же, мама, продолжай. Что за слухи?</p>
<p>— Я слышала, что ты помолвлена с молодым Чарльзом Эбботом.</p>
<p>Дайана молчала, и ее мать нервно водила языком по губам, а заодно и вуали. Тишина в автомобиле начинала угнетать. Миссис Дики всегда побаивалась Дайаны и теперь стала опасаться, что зашла слишком далеко.</p>
<p>— Эти Эбботы из Бостона — такие милые люди, — решившись, робко заговорила она. — Я несколько раз встречалась с его матерью, она рассказывала, как он предан…</p>
<p>— Мама! — Холодный как лёд голос Дайаны прервал ее мечтательные разглагольствования. — Уж не знаю, что и от кого ты там слышала, но я вовсе не помолвлена с Чарли Эбботом. И пожалуйста, больше не упоминай при мне эти слухи.</p>
<p>В ноябре состоялся дебют Дайаны в бальном зале отеля «Риц». В таком «введении во взрослую жизнь» заключалась некоторая ирония: Дайана в свои девятнадцать навидалась столько реальности, мужества, ужаса и боли, сколько не снилось напыщенным вдовам, что заселяли этот искусственный мирок.</p>
<p>Но Дайана была молода, а искусственный мирок манил ароматом орхидей, приятным, весёлым снобизмом и оркестрами, творившими из жизненных печалей и размышлений новые мелодии. Всю ночь саксофоны плаксиво варьировали на все лады «Бил-стрит блюз», и пять сотен пар золотых и серебряных бальных туфель гоняли по паркету глянцевую пыль. В рассветный чайный час всегда находились комнаты, где эти медленные, сладкие пульсации длились и длились, а между тем то туда, то сюда приносило волной свежие лица, как розовые лепестки, стронутые с пола выдохами печальных труб.</p>
<p>Сезон катился, не отставала от него в этой сумеречной вселенной и Дайана, успевая за день на полдюжины свиданий с полудюжиной мужчин, засыпая не ранее рассветного часа — вечернее платье сброшено на полу у кровати, бисер и шифон в одной куче с умирающими орхидеями.</p>
<p>Год постепенно перешёл в лето. Нью-Йорк поразила мода на ветрениц, юбки взлетели до самого некуда, печальные оркестры взялись за новые мелодии. На какое-то время красота Дайаны поддалась этому новому увлечению, как прежде вобрала в себя повышенный нервный тонус военных лет; однако нетрудно было заметить, что Дайана не поощряет ухаживаний, что при всей ее популярности никто не связывает ее имя с каким-либо мужским именем. «Случаев» ей выпадала добрая сотня, но, если увлечение перерастало в любовь, она спешила расстаться с поклонником раз и навсегда.</p>
<p>Второй год вылился в долгие ночи танцев и поездки на теплый Юг с целью покупаться. Ветреность рассеялась по ветру и была забыта; юбки круто устремились к полу, саксофоны запели новые песни для свежей поросли девиц. Большинство тех, кто начал выезжать вместе с Дайаной, были уже замужем — иные обзавелись и детьми. Но Дайана среди меняющегося мира продолжала танцевать под новые ритмы.</p>
<p>К третьему году, глядя на ее свежее, красивое лицо, трудно было поверить, что она побывала на войне. Юное поколение уже относило это событие к туманному прошлому, в незапамятные века волновавшему их старших братьев и сестер. И Дайана чувствовала, что с последним эхом войны отомрёт и ее юность. Ныне к ней почти не обращались как к Даймонд Дику. Когда же это изредка случалось, ее взгляд принимал странное растерянное выражение, словно она не могла увязать между собой два осколка ее разбитой пополам жизни.</p>
<p>Минуло пять лет, в Бостоне разорилась одна маклерская фирма, и из Парижа возвратился домой герой войны Чарли Эббот — окончательно спившийся и без гроша в кармане.</p>
<p>Впервые Дайана увидела его в ресторане «Мон-Миель», где он сидел за боковым столиком с пухлой, невзыскательного вида блондинкой из полусвета. Наскоро извинившись перед своим спутником, Дайана направилась к нему. Чарли поднял взгляд, и у Дайаны вдруг подкосились ноги: он съежился и походил на тень, а его большие и темные, как у Дайаны, глаза пылали огнём в воспаленных орбитах.</p>
<p>— Как, Чарли…</p>
<p>Чарли, пошатываясь, встал, и они обменялись неловким рукопожатием. Он пробормотал слова представления, но девица за столом выразила своё недовольство, смерив Дайану ледяным взглядом голубых глаз.</p>
<p>— Как, Чарли… — повторила Дайана, — ты, выходит, вернулся.</p>
<p>— Вернулся навсегда.</p>
<p>— Мне нужно с тобой увидеться, Чарли. Увидеться… как можно скорей. Не хочешь ли съездить завтра за город?</p>
<p>— Завтра? — Чарли виновато посмотрел на белобрысую девицу. — У меня назначена встреча. Насчёт завтра не знаю. Может, позднее на этой неделе…</p>
<p>— Отмени свою встречу.</p>
<p>Приятельница Чарли барабанила пальцами по скатерти и нервно обводила глазами залу. Услышав эту фразу, она резко повернулась обратно к столику.</p>
<p>— Чарли! — прикрикнула она, многозначительно хмурясь.</p>
<p>— Да, знаю, — отозвался он веселым тоном и повернулся к Дайане. — Завтра я не могу. У меня назначена встреча.</p>
<p>— Мне просто необходимо повидаться с тобой завтра, — безжалостно настаивала Дайана. — Хватит пялиться на меня как идиот. Обещай, что будешь завтра в Гриниче.</p>
<p>— В чем дело? — повысила тон девица. — Почему вам не сидится за собственным столиком? Хватили лишнего?</p>
<p>— Элейн, Элейн, — упрекнул ее Чарли.</p>
<p>— Я буду встречать тебя в Гриниче с шестичасовым поездом, — хладнокровно продолжала Дайана. — Если не сможешь отделаться от этой… этой особы, — она указала на девицу небрежным взмахом руки, — пошли ее в кино.</p>
<p>Выкрикнув что-то невнятное, девица поднялась на ноги; казалось, сцены не избежать. Но Дайана, кивнув Чарли, отвернулась, махнула своему спутнику в другом конце залы и вышла за порог.</p>
<p>— Не нравится она мне, — заявила сварливым тоном девица, когда Дайана покинула ресторан. — Кто она вообще такая? Из твоих прежних?</p>
<p>— Верно, — нахмурился Чарли. — Моя прежняя. Собственно, единственная.</p>
<p>— Ага, и вы знакомы с самого рождения.</p>
<p>— Нет. — Чарли помотал головой. — Впервые мы встретились на войне, она работала в столовой.</p>
<p>— Она? — Элейн удивлённо подняла брови. — Не похоже, чтобы она…</p>
<p>— О, ей уже не девятнадцать… ей почти двадцать пять. — Чарли рассмеялся. — Я встретил ее однажды у полевого склада близ Суассона; она сидела на ящике, а вокруг кишело столько лейтенантов, что хватило бы на целый полк. А через три недели мы были уже помолвлены!</p>
<p>— А что потом? — резким голосом спросила Элейн.</p>
<p>— Обычная история. — Чарли произнёс это не без горечи. — Она разорвала помолвку. Необычно только одно: я так и не узнал почему. В один прекрасный день я с ней простился и отправился к своей эскадрилье. Видно, что-то я такое сказал или сделал, отчего начались неприятности. Не знаю. Так или иначе, воспоминания об этом времени у меня остались самые смутные: через пару часов мой самолёт рухнул и от того, что происходило до этого, в голове ни черта не осталось. А когда я немного пришёл в себя и начал интересоваться окружающим миром, оказалось, что все теперь иначе. Сначала я думал, без соперника тут не обошлось.</p>
<p>— Она разорвала помолвку?</p>
<p>— Разорвала. Пока я выздоравливал, она часами сидела у моей постели и эдак странно на меня глядела. Я не выдержал и попросил зеркало: думал, меня сильно поуродовало. Но ничего подобного. Однажды она заплакала. И говорит: она все думает о нас, не было ли это ошибкой, и дальше в том же духе. Вроде бы намекает, что до того, как мы простились и я был ранен, у нас вышла ссора. Но я все ещё чувствовал себя паршиво и не видел в таком разговоре смысла, если тут не замешан кто-то ещё. Говорит, мы оба хотим быть свободны, и смотрит на меня так, словно ждёт объяснения или извинения, а я ума не приложу, что я такого наделал. Помню, положил я голову на подушку и пожелал не видеть больше белого света. А через два месяца я услышал, что она отплыла на родину.</p>
<p>Элейн тревожно склонилась к нему:</p>
<p>— Не езди к ней за город, Чарли. Пожалуйста, не езди. Она хочет тебя обратно, на ней это написано.</p>
<p>Чарли качнул головой и рассмеялся.</p>
<p>— Хочет-хочет, — не унималась Элейн. — Я вижу. Она мне сразу не понравилась. Выпустила когда-то тебя из рук, а теперь хочет обратно. По глазам вижу. Послушай меня, оставайся со мной в Нью-Йорке.</p>
<p>— Нет, — не согласился Чарли. — Я поеду туда и увижусь с ней. Как-никак Даймонд Дик — моя прежняя девушка.</p>
<p>День клонился к вечеру, Дайана стояла на платформе, облитая золотистым светом. Рядом с ее безупречной свежестью Чарли Эббот выглядел потрёпанным и постаревшим. Ему исполнилось всего лишь двадцать девять, но четыре года рассеянной жизни оставили немало морщин вокруг его красивых тёмных глаз. Даже его походка выглядела усталой, а не изящной и спортивной, как прежде. Он переставлял ноги, единственно чтобы переместиться в пространстве, других целей у него не было.</p>
<p>— Чарли! — вскричала Дайана. — Где твоя сумка?</p>
<p>— Я ведь к вам только на обед, ночевать никак не смогу.</p>
<p>Дайана заметила, что он трезв, но по виду отчаянно нуждается в опохмелке. Взяв Чарли за руку, она отвела его к двухместному автомобилю с красными колёсами, припаркованному неподалёку.</p>
<p>— Залезай и садись, — скомандовала она. — Ты как будто еле-еле держишься на ногах.</p>
<p>— Да я никогда в жизни так хорошо себя не чувствовал.</p>
<p>Дайана криво усмехнулась.</p>
<p>— Зачем тебе приспичило сегодня вернуться?</p>
<p>— Обещал… у меня назначена встреча, ты ведь знаешь…</p>
<p>— Ай, да подождет она! — фыркнула Дайана. — Судя по всему она не перегружена делами. Кто она вообще такая?</p>
<p>— Никак не пойму, тебя-то это с какой стороны интересует, Даймонд Дик?</p>
<p>Услышав привычное обращение, она вспыхнула:</p>
<p>— Мне интересно все, что тебя касается. Кто она, эта девица?</p>
<p>— Элейн Расселл. Занята чем-то… связанным с кино.</p>
<p>— Вид у нее низкопробный, — произнесла Дайана задумчиво. — Я все о ней вспоминала. У тебя тоже вид не лучше. Что ты с собой делаешь: ждёшь, пока начнётся новая война?</p>
<p>Они завернули в подъездную аллею обширного, беспорядочно спланированного дома на набережной. На лужайке устанавливали брезентовый навес для танцев.</p>
<p>— Смотри! — Дайана указала на юношу в бриджах, стоявшего на боковой веранде. — Это мой брат Брек. Вы не знакомы. Он приехал из Нью-Хейвена на пасхальные каникулы. Сегодня у него танцевальная вечеринка.</p>
<p>Со ступенек веранды сошёл им навстречу красивый юноша лет восемнадцати.</p>
<p>— Он думает, ты величайший человек в мире, — прошептала Дайана. — Притворись, что ты чудо из чудес.</p>
<p>При взаимном представлении оба держались смущённо.</p>
<p>— Летали в последнее время? — немедленно поинтересовался Брек.</p>
<p>— Несколько лет не летал, — признался Чарли.</p>
<p>— Я сам в войну был ещё мал, — посетовал Брек, — но этим летом попробую получить лётную лицензию. Это единственное, ради чего стоит жить… я говорю про полёты.</p>
<p>— Ну да, пожалуй. — Чарли немного растерялся. — Я слышал, у вас сегодня намечается танцевальная вечеринка.</p>
<p>Брек небрежно махнул рукой.</p>
<p>— А, просто соберётся целая толпа соседей. Вам покажется скучищей смертной — после того, что вы повидали.</p>
<p>Чарли беспомощно повернулся к Дайане.</p>
<p>— Пошли, — засмеялась она. — Пошли в дом.</p>
<p>Миссис Дики встретила их в холле и подвергла Чарли осмотру, не выходящему за рамки приличий, но несколько напряжённому. Все в доме обращались с ним крайне уважительно, и о чем бы ни шла беседа, в ней так или иначе потихоньку всплывала война.</p>
<p>— Чем вы теперь занимаетесь? — спросил мистер Дики. — Участвуете в бизнесе отца?</p>
<p>— От бизнеса ничего не осталось, — ответил Чарли откровенно. — Я так, сам по себе.</p>
<p>Мистер Дики чуть-чуть подумал.</p>
<p>— Если у вас нет никаких планов, вы могли бы на этой неделе зайти ко мне в офис. У меня есть небольшое предложение, не исключено, что оно вас заинтересует.</p>
<p>При мысли, что все это, вероятно, устроила Дайана, Чарли сделалось досадно. Милостыня ему не нужна. Он не калека, а война уже пять лет как закончилась. И все подобные разговоры прекратились тоже.</p>
<p>За танцами должен был последовать ужин, первый этаж был весь заставлен столами, и поэтому Чарли с Дайаной, а также мистером и миссис Дики обедали наверху, в библиотеке. Обстановка за едой была неуютная, говорил в основном мистер Дики, а Дайана нервным весельем заполняла паузы. Когда обед закончился и они с Дайаной вышли в сгущавшихся сумерках на веранду, Чарли почувствовал облегчение.</p>
<p>— Чарли… — Дайана потянулась к нему и осторожно тронула за рукав. — Не возвращайся сегодня в Нью-Йорк. Побудь со мной несколько дней. Мне нужно с тобой поговорить, а сегодня, из-за вечеринки, я никак не настроюсь на беседу.</p>
<p>— Я приеду опять… на этой неделе, — уклончиво отозвался он.</p>
<p>— Но почему бы тебе не остаться?</p>
<p>— Я обещал вернуться в одиннадцать.</p>
<p>— В одиннадцать? — Дайана посмотрела на него с упреком. — Ты что же, должен отчитываться перед этой девицей, как проводишь вечера?</p>
<p>— Мне она нравится! — возмутился он. — Я не ребенок, Даймонд Дик, и мне сдаётся, ты слишком много себе позволяешь. Я думал, ты окончательно перестала интересоваться моей жизнью ещё пять лет назад.</p>
<p>— Ты не останешься?</p>
<p>— Нет.</p>
<p>— Хорошо… тогда в нашем распоряжении всего один час. Пошли отсюда, посидим на парапете у залива.</p>
<p>Вместе они шагнули в глубокие сумерки, наполненные густым запахом соли и роз.</p>
<p>— Помнишь, когда мы в последний раз ходили куда-то вместе? — шепнула Дайана.</p>
<p>— Ну… нет. Не припоминаю. Когда это было?</p>
<p>— Не имеет значения… раз ты забыл.</p>
<p>На набережной Дайана опустилась на низенький парапет, идущий вдоль берега.</p>
<p>— Весна, Чарли.</p>
<p>— Очередная.</p>
<p>— Нет, просто весна. «Очередная» — это значит, что ты старишься. — Дайана помедлила. — Чарли…</p>
<p>— Да, Даймонд Дик.</p>
<p>— Я все эти пять лет ждала случая с тобой поговорить.</p>
<p>Краем глаза она заметила, что Чарли хмурится, и сменила тон.</p>
<p>— Какой работой ты собираешься заняться, Чарли?</p>
<p>— Не знаю. У меня осталось немного денег, так что какое-то время протяну без работы. Не думаю, что я к чему-нибудь пригоден.</p>
<p>— Ты хочешь сказать, единственная работа, к которой ты вполне пригоден, это воевать.</p>
<p>— Да. — Слегка заинтересовавшись, Чарли повернулся к Дайане. — Война для меня все. Это покажется странным, но о тех днях я вспоминаю как о самых счастливых в своей жизни.</p>
<p>— Понимаю, о чем ты, — медленно проговорила Дайана. — Таких сильных переживаний и драматических событий в жизни нашего поколения больше не будет.</p>
<p>Они ненадолго замолчали. Когда Чарли вновь заговорил, его голос слегка дрожал.</p>
<p>— За время войны я кое-что утратил — потерял частицу себя, которую уже не вернуть, даже если захочу. В некотором смысле это была моя война, а нельзя же ненавидеть то, что тебе принадлежало. — Внезапно он повернулся к Дайане. — Давай, Даймонд Дик, будем откровенны: мы любили друг друга, и мне кажется… глупо разыгрывать сейчас этот спектакль.</p>
<p>Она судорожно вздохнула.</p>
<p>— Да, — слабым голосом согласилась она, — будем откровенны.</p>
<p>— Мне понятно, что ты затеяла, и я не сомневаюсь, что это по доброте душевной. Но жизнь не начнется сначала, оттого что побеседуешь весенним вечером со своей прежней любовью.</p>
<p>— Это не по доброте душевной.</p>
<p>Чарли пристальней всмотрелся в Дайану.</p>
<p>— Неправда, Даймонд Дик. Но… даже если бы ты меня любила, это ничего не меняет. Я не тот, что пять лет назад, я теперь другой человек — разве не понятно? И сейчас я все лунные ночи на свете променял бы на выпивку. Сдаётся, я даже не способен больше любить девушку вроде тебя.</p>
<p>Дайана кивнула:</p>
<p>— Ясно.</p>
<p>— Почему ты не вышла за меня пять лет назад, Даймонд Дик?</p>
<p>— Не знаю, — отозвалась она, чуть помедлив. — Я промахнулась.</p>
<p>— Промахнулась! — с горечью повторил он. — Ты говоришь так, словно это была игра в угадайку, пари или ставка на белое и красное.</p>
<p>— Нет, это не была игра в угадайку.</p>
<p>Минуту длилась тишина — потом Дайана обернулась к Чарли. Глаза ее блестели.</p>
<p>— Не поцелуешь ли меня, Чарли? — спросила она просто.</p>
<p>Он дернулся.</p>
<p>— Это что, так трудно? Прежде я никогда не просила мужчину меня поцеловать.</p>
<p>Чарли вскрикнул и соскочил с парапета.</p>
<p>— Я в город, — сказал он.</p>
<p>Что же — тебе так уж противно в моем обществе?</p>
<p>— Дайана. — Чарли подошёл ближе, обнял ее колени и заглянул в глаза. — Ты ведь знаешь, если я тебя поцелую, мне придётся остаться. Я боюсь тебя — боюсь твоей доброты, боюсь вспоминать о том, что с тобой связано. И после твоего поцелуя я не смогу вернуться… к другой девушке.</p>
<p>— Прощай, — вдруг бросила она.</p>
<p>Чарли помедлил, потом беспомощно запротестовал:</p>
<p>— Ты ставишь меня в ужасное положение.</p>
<p>— Прощай.</p>
<p>— Послушай, Дайана…</p>
<p>— Пожалуйста, уходи.</p>
<p>Он повернулся и проворно зашагал к дому.</p>
<p>Дайана сидела неподвижно, вечерний бриз забавно ерошил ее шифоновое платье. Луна уже взошла выше, и по заливу плыл треугольник серебристой чешуи, который легонько подрагивал под жёсткий металлический долбёж банджо на лужайке.</p>
<p>Наконец одна — наконец. Не осталось даже призрака, сопроводителя на пути сквозь годы. Можно было сколько угодно вытягивать руки в темноту, не опасаясь задеть одежду, толкнуть друга. Тонкое серебро звёзд по всему небу разом потускнело.</p>
<p>Дайана просидела почти час, разглядывая искры света на том берегу. Но вот по ее шелковым чулкам прошёлся холодными пальцами ветерок, и она соскочила с парапета, осторожно приземлившись на светлую гальку побережья.</p>
<p>— Дайана!</p>
<p>К ней приближался Брек, взволнованный и раскрасневшийся после вечеринки.</p>
<p>— Дайана! Я хотел тебя познакомить с моим одноклассником из Нью-Хейвена. Три года назад ты ходила с его братом на студенческий бал.</p>
<p>Она помотала головой.</p>
<p>— У меня закололо в висках, пойду наверх.</p>
<p>Подойдя ближе, Брек заметил слезы, блестевшие у нее на ресницах.</p>
<p>— Дайана, что случилось?</p>
<p>— Ничего.</p>
<p>— Но что-то ведь случилось.</p>
<p>— Ничего, Брек. Но вот что — будь осторожен! Думай, в кого влюбляешься.</p>
<p>— Ты влюблена в… Чарли Эббота?</p>
<p>Она издала странный невесёлый смешок.</p>
<p>— Я? О господи, Брек, нет! Ни в кого я не влюблена. Я не создана для нежных чувств. Я и себя-то больше не люблю. Я говорила о тебе. Это был совет, ты что, не понял?</p>
<p>Внезапно она припустила к дому, высоко поднимая юбки, чтобы не замочить их в росе. В своей комнате она скинула туфли и рухнула в темноте на постель.</p>
<p>— Нужно было быть осторожней, — шептала она себе. — Жизнь всегда меня наказывала за легкомыслие. Упаковала свою любовь в бонбоньерку и преподнесла как угощенье.</p>
<p>Окно было открыто, на лужайке нестройно рассказывали какую-то меланхолическую историю грустные саксофоны. Чернокожий юноша обманывал женщину, которой поклялся в верности. Любовница красноречиво его предостерегала: не дури Милашку Джелли-Ролл, пусть ее кожа бледнее корицы…</p>
<p>На столике у кровати требовательно зазвонил телефон. Дайана взяла трубку.</p>
<p>— Да.</p>
<p>— Одну минуту, пожалуйста. Вызывает Нью-Йорк.</p>
<p>В голове мелькнула мысль, что звонит Чарли, но этого не могло быть. Чарли ещё едет в поезде.</p>
<p>— Алло. — Голос был женский. — Это дом Дики?</p>
<p>— Да.</p>
<p>— Мистер Чарльз Эббот здесь?</p>
<p>Сердце у Дайаны словно бы замерло: она узнала голос блондинки из кафе.</p>
<p>— Что? — спросила она оцепенело.</p>
<p>— Пожалуйста, я хотела бы немедленно поговорить с мистером Эбботом.</p>
<p>— Вы… вы не сможете с ним поговорить. Он уехал.</p>
<p>Пауза. Женский голос произнёс недоверчиво:</p>
<p>— Ничего он не уехал.</p>
<p>Дайана крепче обхватила телефонную трубку.</p>
<p>— Я знаю, кто у телефона. — В голосе прорезалась истерическая нота. — Мне нужен мистер Эббот. Если вы говорите неправду и он дознается, вам это даром не пройдет.</p>
<p>— Уйметесь вы или нет?</p>
<p>— Если он уехал, то куда?</p>
<p>— Я не знаю.</p>
<p>— Если он через полчаса не будет у меня, я пойму, что вы врали, и тогда…</p>
<p>Дайана положила трубку и снова упала на постель, слишком уставшая от жизни, чтобы о чем-то думать или заботиться. На лужайке играл оркестр, и ветерок нёс в комнату слова:</p>
<p>Эй, не с ума ль ты взаправду сошел?</p>
<p>Не дури Милашку Джелли-Ролл!</p>
<p>Дайана прислушалась. Негры пели громко, неистово; сама жизнь чувствовалась в этом пении, таком резком и неблагозвучном. Какой ужасно беспомощной представилась себе Дайана! Чего стоил ее призрачный, нелепый призыв в сравнении с варварской настойчивостью желаний этой другой девушки.</p>
<p>Будь со мной нежен, живи со мной в мире:</p>
<p>Запаслась я калибром сорок четыре.</p>
<p>Тональность музыки понизилась до необычного, угрожающего минора. Она что-то напомнила Дайане — какое-то детское настроение, и атмосфера вокруг словно бы полностью переменилась. Это не было воспоминание о чем-то определённом, а скорее пробежавший по всему телу ток или колыхнувшая его волна.</p>
<p>Дайана внезапно вскочила на ноги и принялась шарить в темноте, разыскивая туфли. В голове барабанной дробью отдавалась песня, зубы резко сомкнулись. В руках налились и заиграли тугие мускулы, натренированные за гольфом.</p>
<p>Ворвавшись в холл, она распахнула дверь в комнату отца, осторожно прикрыла ее за собой и приблизилась к письменному столу. Нужный предмет лежал в верхнем ящике, сверкая чёрным блеском среди бледных анемичных воротничков. Она сжала рукоятку, уверенно вытянула обойму. Там было пять зарядов.</p>
<p>У себя Дайана позвонила в гараж.</p>
<p>— Подайте мой родстер к боковой двери прямо сейчас!</p>
<p>Поспешно, под треск рвущихся застёжек, выпутавшись из вечернего платья, она оставила его лежать легкой кучкой на полу и взамен натянула на себя свитер для игры в гольф, клетчатую спортивную юбку и старый, синий с белым блейзер, ворот которого скрепила алмазной пряжкой. Тёмные волосы прикрыла шотландским беретом и, перед тем как выйти, мельком взглянула в зеркало.</p>
<p>— Давай, Даймонд Дик! — громко шепнула она.</p>
<p>Резко выдохнув, она сунула пистолет в карман блейзера и стремительно вышла за порог.</p>
<p>Даймонд Дик! Это имя бросилось однажды ей в глаза на обложке «желтого» журнала, символизируя ее ребяческий бунт против беззубого существования. Даймонд Дик жил тылом к стене, по собственным законам, судя обо всем по-своему. Если правосудие медлило, он вспрыгивал в седло и скакал в предгорья, потому что, руководствуясь безошибочным инстинктом, был выше и правее закона. Дайане он представлялся божеством, всемогущим и беспредельно справедливым. И заповедь, которую он соблюдал на этих дешёвых, убого написанных страницах, состояла прежде всего в том, чтобы защитить свои владения.</p>
<p>Через полтора часа после отъезда из Гринича, Дайана затормозила перед рестораном «Мон-Миель». Театры уже извергали из себя на тротуары Бродвея толпы зрителей, и полдюжины пар в вечерних платьях проводили Дайану любопытными взглядами, когда она проскользнула в дверь. Внутри она сразу обратилась к метрдотелю.</p>
<p>— Вы знаете такую девушку, Элейн Расселл?</p>
<p>— Да, мисс Дики. Она у нас частый гость.</p>
<p>— А не скажете ли, где она живёт?</p>
<p>Метрдотель задумался.</p>
<p>— Узнайте, — потребовала Дайана. — Я спешу.</p>
<p>Метрдотель склонил голову. Дайана бывала здесь много раз, с разными спутниками. Прежде она никогда не обременяла его просьбами.</p>
<p>Метрдотель быстро обшаривал взглядом зал.</p>
<p>— Присаживайтесь, — предложил он.</p>
<p>— Не нужно. Лучше поторопитесь.</p>
<p>Метрдотель пересёк залу и что-то зашептал мужчине за одним из столиков. Вскоре он вернулся с адресом, это была квартира на 49-й улице.</p>
<p>В машине Дайана поглядела на наручные часы: приближалась полночь, самое подходящее время. Ее завораживало ожидание отчаянных, опасных приключений, от всего вокруг — светящихся вывесок, несущихся мимо такси, звёзд в вышине — исходило ощущение романтики. Может быть, из сотни прохожих ей одной предстояло пережить в эту ночь подобную авантюру — первую со времен войны.</p>
<p>Лихо свернув на 49-ю Восточную улицу, она принялась рассматривать дома по обе стороны. Вот и нужный: с вывеской «Элксон», с широким входом, откуда неприветливо струился жёлтый свет. В вестибюле чернокожий юноша-лифтер спросил ее имя.</p>
<p>— Скажите ей, с киностудии прислали пакет.</p>
<p>Лифтер с шумом включил панель вызова.</p>
<p>— Мисс Расселл? Тут пришла леди, говорит, у нее пакет с киностудии.</p>
<p>Пауза.</p>
<p>— Так она говорит… Хорошо. — Он обернулся к Дайане. — Она не ждала никакого пакета, но отнести можно. — Оглядев её, лифтёр вдруг нахмурился. — Да у вас и нет пакета.</p>
<p>Ничего не ответив, Дайана вошла в кабину, лифтёр шагнул за ней, со сводящей с ума неторопливостью закрыл дверь…</p>
<p>— Первая дверь направо.</p>
<p>Дайана подождала, пока лифт стал спускаться, потом постучала. Ее пальцы крепко обхватили пистолет в кармане блейзера.</p>
<p>Стремительные шаги, смех; дверь распахнулась, и Дайана поспешила войти.</p>
<p>Квартирка была маленькая: спальня, ванная, кухонька в розовых и белых тонах, пропитавшаяся ароматами недельной готовки. Дверь открыла сама Элейн Расселл. Она была одета на выход, через руку перекинута зелёная вечерняя накидка. Чарли Эббот лежал в единственном мягком кресле и потягивал коктейль.</p>
<p>— Что такое? — вскрикнула Элейн.</p>
<p>Резким движением Дайана захлопнула за собой дверь; Элейн, разинув рот, отступила назад.</p>
<p>— Добрый вечер, — холодно поздоровалась Дайана. Тут у нее в голове всплыла фраза из забытого бульварного романа. — Надеюсь, я вам не помешала.</p>
<p>— Что вам нужно? Как только у вас хватило наглости сюда явиться!</p>
<p>Чарли, не говоря ни слова, со стуком поставил стакан на подлокотник кресла. Девушки смотрели друг на друга не мигая.</p>
<p>— Простите, — неспешно произнесла Дайана, — но, похоже, вы увели моего кавалера.</p>
<p>— А я-то думала, что вы изображаете из себя леди! — закипая, вскинулась Элейн. — С какой стати вы без спросу ко мне врываетесь?</p>
<p>— У меня дело. Я пришла за Чарли Эбботом.</p>
<p>Элейн задохнулась от негодования.</p>
<p>— Да ты с ума спятила!</p>
<p>— Напротив, голова у меня работает, как никогда в жизни. Я пришла за тем, что мне принадлежит.</p>
<p>Чарли невнятно вскрикнул, но женщины одновременно махнули, чтобы он замолчал.</p>
<p>— Хорошо, — закричала Элейн, — уладим это дело прямо сейчас.</p>
<p>— Я сама его улажу, — отрезала Дайана. — Выяснять тут нечего и спорить не о чем. При других обстоятельствах мне было бы вас немного жалко, но в данном случае вы перебежали мне дорогу. Что между вами двоими происходит? Он обещал на вас жениться?</p>
<p>— Не твое дело!</p>
<p>— Отвечай, а то хуже будет, — предупредила Дайана.</p>
<p>— Не стану.</p>
<p>Дайана неожиданно сделала шаг вперёд, размахнулась и во всю силу своей изящной, но мускулистой руки влепила Элейн полновесную пощёчину.</p>
<p>Элейн отшатнулась к стене. Чарли, вскрикнув, рванулся было вперёд, но обнаружил, что из маленькой решительной ладони Дайаны на него смотрит дуло сорок четвёртого.</p>
<p>— На помощь! — завопила Элейн. — Она мне челюсть свернула!</p>
<p>— Заткнись! — Голос Дайаны был твёрже стали. — Ничего с тобой не случилось. Просто ты тряпка и неженка. Но вздумаешь скандалить — начиню тебя оловом, не сомневайся. Садись давай! Оба садитесь. Сесть, я сказала!</p>
<p>Элейн проворно села; из-под румян на ее лице проступила бледность. Чуть поколебавшись, Чарли тоже вернулся в кресло.</p>
<p>— Ну ладно, — продолжила Дайана, водя пистолетом по дуге от одного к другому. — Похоже, вам теперь понятно, что я явилась не шутки шутить. Прежде всего усвойте вот что. Пока я здесь, ни о каких своих правах можете не заикаться. Либо я получу то, за чем пришла, либо пристрелю вас обоих. Я спросила, обещал ли он на тебе жениться.</p>
<p>— Да, — угрюмо отозвалась Элейн.</p>
<p>Дуло нацелилось на Чарли.</p>
<p>— Это правда?</p>
<p>Облизав губы, он кивнул.</p>
<p>— Господи, — фыркнула Дайана, — неисповедимы дела твои! Вот так чушь несусветная — если бы меня это не касалось, я бы лопнула от смеха.</p>
<p>— Имей в виду, — пробормотал Чарли, — долго это терпеть я не намерен.</p>
<p>— Потерпишь! Ты теперь послушный, стерпишь что угодно. — Она повернулась к Элейн; ту била дрожь. — Письма от него у тебя есть?</p>
<p>Элейн помотала головой.</p>
<p>— Врешь. Пойди и принеси. Считаю до трех. Раз…</p>
<p>Элейн нервно встала и отправилась в другую комнату. Дайана переместилась вдоль стола, не выпуская ее из поля зрения.</p>
<p>— Шевелись!</p>
<p>Элейн вернулась с небольшим пакетиком, Дайана взяла его и сунула в карман блейзера.</p>
<p>— Спасибо. Вижу, ты их бережно сохранила. Садись обратно, и мы немного поболтаем.</p>
<p>Элейн села. Чарли допил виски с содовой и застыл, откинувшись на спинку кресла.</p>
<p>— А теперь, — проговорила Дайана, — я расскажу вам небольшую историю. Историю о девушке, которая однажды отправилась на войну и повстречала там человека, до того красивого и храброго, что другого такого она в жизни не видела. Она полюбила этого человека, а он полюбил её, и все другие мужчины стали казаться ей бледными тенями рядом с ее возлюбленным. Но как-то его самолёт сбили, и когда ее любимый очнулся, его было не узнать. Сам он думал, что все по-прежнему, но он многое забыл и полностью переменился. Девушке сделалось грустно, она поняла, что больше ему не нужна и — ничего не попишешь — придётся с ним распрощаться… Она уехала и долгие ночи после этого проводила в слезах, но любимый не возвращался. Миновало пять лет. И вот до нее дошли слухи, что он гибнет, а виной — та же катастрофа, из-за которой они расстались. Он стал забывать самое важное: каким он был гордым и прекрасным человеком, о чем мечтал. И девушка решила, что имеет право вмешаться и ему помочь, ведь она единственная знала все, о чем он позабыл. Но было слишком поздно. Она не могла к нему подступиться, он слушал теперь только грубых и вульгарных женщин — уж очень многое он позабыл. И тогда она взяла револьвер — вроде того, что у меня в руках, — и пришла за этим человеком на квартиру жалкой и никчемной девки, которая его себе присвоила. Девушка решила: или она сделает его прежним, или вместе с ним обратится в прах и ни о чем уже не будет жалеть.</p>
<p>Дайана замолчала. Элейн заёрзала на стуле. Чарли сидел склонившись и прятал лицо в ладонях.</p>
<p>— Чарли!</p>
<p>Резкий и четкий оклик заставил его вздрогнуть. Он уронил руки и взглянул на Дайану.</p>
<p>— Чарли! — высоким ясным голосом повторила она. — Помнишь Фонтенэ, позднюю осень?</p>
<p>На его лице выразилось смущение.</p>
<p>— Слушай, Чарли. Слушай внимательно. Не пропускай ни слова. Помнишь тополя в сумерках, помнишь, как шли через город бесконечные колонны французской пехоты? На тебе была синяя форма, Чарли, с циферками на петлицах. Через час у тебя был боевой вылет. Вспоминай же, Чарли!</p>
<p>Чарли прикрыл ладонью глаза и издал странный лёгкий вздох. Элейн сидела выпрямившись, ее широко раскрытые глаза попеременно останавливались то на Дайане, то на Чарли.</p>
<p>— Помнишь тополя? — продолжала Дайана. — Садится солнце, серебрится листва, звонят колокола. Помнишь, Чарли? Помнишь?</p>
<p>Наступило молчание. Чарли с невнятным стоном поднял голову.</p>
<p>— Я… не понимаю, — хрипло пробормотал он. — Это как-то странно.</p>
<p>— Не помнишь? — Из глаз Дайаны текли слезы. — Боже! Не помнишь? Бурая дорога, тополя, жёлтое небо. — Внезапно она вскочила на ноги. — Не помнишь? — выкрикнула она во весь голос. — Думай, думай — час пришёл. Звонят колокола… колокола звонят, Чарли! Остался час!</p>
<p>Он тоже вскочил на ноги, пошатываясь.</p>
<p>— О-о! — вскричал он.</p>
<p>— Чарли, — рыдала Дайана, — вспоминай, вспоминай!</p>
<p>— Я вижу, — ошеломлённо отозвался он. — Теперь вижу… я вспомнил, вспомнил!</p>
<p>Чарли судорожно всхлипнул, ноги под ним подогнулись, и он без чувств рухнул в кресло.</p>
<p>Обе девушки тут же оказались рядом.</p>
<p>— Это обморок, — крикнула Дайана, — воды, быстрей!</p>
<p>— Ах ты, чертовка! — Лицо Элейн исказила гримаса злобы. — Смотри, что ты наделала! Какое право ты имела? Какое право?</p>
<p>— Какое право? — Черные, блестящие глаза Дайаны обратились к ней. — Полное право. Я уже пять лет как замужем за Чарли Эбботом.</p>
<p>В начале июля Чарли с Дайаной устроили в Гриниче повторную свадьбу. После венчания старые друзья перестали называть ее Даймонд Диком. Они сказали, это имя уже давно сделалось в высшей степени неуместным. По их мнению, на будущих детей оно окажет неблагоприятное, а то и вовсе губительное воздействие.</p>
<p>Но не исключаю, что при необходимости Даймонд Дик вновь сойдёт с цветной обложки, шпоры его засверкают, бахрома на куртке оленьей кожи забьётся на ветру — он поскачет в предгорья, чтобы защищать свои владения. Потому что под внешней кротостью Даймонд Дик всегда была твёрдой как сталь — такой твёрдой, что время замедляло для неё свой бег, облака расходились в стороны и больной человек, услышав неустанный стук копыт в ночи, выпрямлялся и скидывал с себя тёмное бремя войны.</p>

									
    </section>
  </body>
</FictionBook>
