<?xml version="1.0" encoding="utf-8"?>
<FictionBook xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink" xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0">
  <description>
    <title-info>
      <author><first-name>Борис</first-name><last-name>Алмазов</last-name></author>
      <book-title>Лягушонок</book-title>
    </title-info>
  </description>
  <body>
    <section>
      
<p>Пристрастился Тимоша Есаулов стругать. Ещё весной попала ему в руки чурка, на корабль похожая. Он кухонным ножом подровнял её немного, мачты приладил — получилась каравелла, совсем как та, на которой Колумб Америку открыл.</p>
<p>Показал Тимоша каравеллу деду Аггею. Дед всегда у своего дома на завалинке сидит, корзины плетёт. Он в войну у фашистов в плену был, там его искалечили: ноги у него отнялись, не ходят. Вот он и сидит — корзины плетёт.</p>
<p>Дед Тимошкину каравеллу похвалил:</p>
<p>— Чистая работа! Одно слово — модель!</p>
<p>С того дня Тимоша всё стругал да стругал. Коня выстругал. Собаку. Домик по брёвнышку сложил, столярным клеем склеил. Крыша тесовая, ставни и двери на петлях, открываются.<br />
<span id="more-3230"></span><br />
Попала ему в руки книжка про корабли, так он стал по картинкам разные суда вырезать. Целая флотилия уже на окне стоит.</p>
<p>Утром идут хуторяне в поле и смотрят: что Тимоша нового выстругал? Все Тимошины изделия на окне дедова дома стоят, а дед прохожим пояснения даёт.</p>
<p>Одна беда: не хватает у Тимоши инструмента. Рубанок, правда, есть, плоховатый, буравов пара, а вот ножа хорошего нет. Кухонный за два месяца сточился почти весь, да и ручка у него неудобная, мозоли набивает. Вот у Антипа, сына деда Аггея, нож так нож! Антип слесарем в мастерских работает и нож этот сам сделал, там и лезвия лучшей стали, и подпилки, и буравчики, и шило, и ножницы! Таким ножом не то что корабли — кружева вырезать можно. А главное — ручка удобная, ухватистая, не то что у магазинных ножей.</p>
<p>Ну да ничего! У Тимоши и кухонным ножом получается неплохо. Валька Кудинов вон как к Тимоше пристаёт: «Давай меняться! Давай меняться!» Уж чего он за эти корабли не сулил, даже радиоприёмник на батарейках.</p>
<p>— На что тебе, Валёк, корабли-то эти? — спросил его Тимоша.</p>
<p>— В Москву на выставку пошлю! — сказал Валька. — Мне за них грамоту дадут.</p>
<p>— Да ведь не ты ж их вырезал! — сказал дед.</p>
<p>— Ну и что?</p>
<p>— Горазд ты на чужом горбу в рай скакать! — ответил дед и больше с Валькой не разговаривал.</p>
<p>Только плести стал быстрее да руки у него так затряслись, что несколько пруточков сломалось. Тимоша знает: как у деда начнут в пальцах лозины ломаться, значит, расстроился он.</p>
<p>— Ты, дедуня, не сомневайся! — сказал Тимоша. — Я с Валькой меняться не стану. Лучше вон детишкам маленьким раздам — пускай в пруду балуются с ними.</p>
<p>Но только расставаться с кораблями Тимоше было немножко жалко, да и не вся флотилия ещё изготовлена.</p>
<p>Вот сидят они с дедом на завалинке, в тени. Разговаривают о том о сём. Дед донышко у корзинки заплетает, а Тимоша корму у фрегата выстругивает.</p>
<p>Ослепительно сияет белая пыльная дорога. Тихо в хуторе. Жарко. Только подсолнухи тянутся к солнцу да маленькие мальчишки, сидя в колеях, сыплют пыль на свои бритые макушки. Кто больше холм насыплет, тот и победит. Того из конца в конец улицы все по очереди будут на закорках возить. Тимошка уже в эту игру не играет. Вырос.</p>
<p>Вдруг к мальчишкам Каська Мотнев подбежал. Руками замахал, зовёт куда то, показывает что-то. Каська — самый суматошный мальчишка на хуторе. Недаром у него прозвище — Звонарь. Он все новости, все слухи первым узнаёт и по всему хутору разносит.</p>
<p>Мальчишек как ветром сдуло. Дед Аггей перестал плести и сказал Тимоше:</p>
<p>— Ну-ко, Тимофей, поглянь: кудай-то они? Не наделали бы пожару.</p>
<p>Тимоша положил нож и кинулся искать мальчишек. Он пробежал переулком и за Кудиновым куренём увидел сгрудившихся пацанов. Они что-то рассматривали.</p>
<p>Тимоша протиснулся в середину.</p>
<p>В центре стоял Валька Кудинов и давал объяснения:</p>
<p>— Это научное достижение! Ещё никто в мире не мог вырастить лягушонка в пузырьке! Может, я этого научного лягушонка в Москву повезу! Мне премию дадут и по телевизору покажут. А, резчик-позолотчик! — увидел он Тимошку. — Иди смотри! Это тебе не чурочки стругать.</p>
<p>Он протянул Тимоше плоский пузырёк из-под одеколона. Там, распластавшись в мутной тесноте, сидел маленький серый лягушонок с тоненькими прозрачными лапками.</p>
<p>— Потляси! — сказал беззубый Христя Беглый. — Он длыгаться будет.</p>
<p>— Ух ты! Как же ты его туда засадил?</p>
<p>— В том-то и штука! — Васька Калмыков говорит. — Горлышко-то узенькое, только спичку можно просунуть, а лягва здоровая…</p>
<p>— Ха! — отвечает Валька. — В большую-то бутылку любой дурак может лягушонка посадить. А тут научное достижение. Я в пузырёк махонького головастика затолкал, а уж он там сам вырос.</p>
<p>— Видал! — ахнул Христя.</p>
<p>— Я, конечно, воду менял, подкармливал его…</p>
<p>— Вот у человека терпение! — говорит Васька. — Это ж надо: и воду менять, и подкармливать.</p>
<p>— Ещё бы! — отвечает Валька. — Тут без терпения и браться нечего. У меня, может, десять головастиков в пузырьках сидели, да все передохли, а этот вот выжил. Значит, эксперимент получился.</p>
<p>Все мальчишки после таких научных слов даже замолчали.</p>
<p>— Вот я вам показать вынес, а то, думаю, и этот сдохнет, вы так ничего и не увидите!</p>
<p>— Ловко! — сказал Тимоша и пошёл обратно к деду на завалинку.</p>
<p>— Там Валька научного лягушонка показывает, в пузырьке вырастил! — И он рассказал деду про Валькин опыт.</p>
<p>— Сидит, значит, — вздохнул дед и примолк.</p>
<p>Он не удивился, не похвалил Вальку за терпение. И пруток в его больших пальцах вдруг хрустнул и сломался.</p>
<p>Тимоша посмотрел на дедовы ноги и подумал о лягушонке, бледном, прозрачном и совсем на лягушонка не похожем. Лягушонкины товарищи в пруду скачут, а этот сидит и не может ни поплавать, ни попрыгать…</p>
<p>Нож у Тимоши из рук выпал, а он и не заметил. Он представил, что это они с дедом Аггеем сидят вот так, распластавшись, в душной горячей прозрачной банке. Чьи-то огромные глаза приближаются и рассматривают их, потом встряхивают, и они больно ударяются о стенки пузырька и от боли двигаются.</p>
<p>У Тимоши даже дыхание перехватило.</p>
<p>«Что делать? — думал он. — Кинуться на Вальку и отнять пузырёк? Не получится. Валька сильнее. Да и неизвестно, за кого хуторские мальчишки горой станут. Не растил лягушонка, а тут прибежал отнимать! Что же делать?» — томился мальчишка.</p>
<p>И вдруг его как током ударило: обменять! Обменять на коллекцию!</p>
<p>Он кинулся снимать с подоконника корабли. А перед глазами у него так и стояли прозрачные лапки лягушонка на грязном стекле.</p>
<p>— Он его в пузырёк! Живого в пузырёк! — приговаривал Тимоша. Корабли не помещались у него в руках и падали на землю. — Врёшь! Глаза твои, Валечка, завидущие, сменяешь! Посылай ты их куда хочешь! Тоже мне опыт! Живого в пузырёк запихивать!</p>
<p>— Корзинку возьми, — сказал дед Аггей каким-то странным голосом, словно хотел ещё что-то добавить.</p>
<p>Тимоша оглянулся на старика и увидел, что брови у него не насуплены.</p>
<p>— На-кось корзинку.</p>
<p>Ребята всё толпились у кудиновского дома, правда, их поубавилось. Валька рассказывал про жизнь в космических кораблях.</p>
<p>«Только бы не успел он сказать: эна-бена, на лягушку нет обмена», — приговаривал про себя Тимоша, протискиваясь к пузырьку.</p>
<p>— Что просишь — не знаю, — выдохнул он, — эту вещь меняю.</p>
<p>По древним мальчишеским законам, которые свято чтились на хуторе, после этого нужно было обязательно меняться.</p>
<p>— Это же научный лягушонок! — Валька покраснел от досады, потому что знал: все мальчишки, которые только что так восторженно рассматривали лягушонка и хвалили его за терпение, теперь стеной против него встанут и даже могут поколотить за нарушение неписаного закона. — Лошадь на вошь! — сказал он нехотя. — Что просишь, что даёшь?</p>
<p>Обмен мог ещё и не состояться, если предложения были бы не равноценными.</p>
<p>— Коллекцию!</p>
<p>— Ух ты! — ахнул Васька. — Да на эту коллекцию можно тыщу таких лягушек сменять.</p>
<p>— Эва! — закричал Каська Мотнев. — Лягва сама растёт, а на корабли талант надо иметь.</p>
<p>— Меняй! — заторопил Васька. — Корабли век простоят, а лягва сдохнет, и всё! Вон уже и не шевелится!</p>
<p>— Меняю! — Уже Валька опасался, как бы обмен не расстроился.</p>
<p>Тимоша схватил пузырёк и, отбежав на порядочное расстояние, закричал:</p>
<p>— Эй вы! Сволочи! Вас бы так в пузырёк! Для науки! Живых в пузырёк! Живодёры чёртовы!</p>
<p>Ребятишки даже рты пооткрывали.</p>
<p>Тимоша забежал в проулок. Прислонился к плетню. Лягушонок в пузырьке был совсем неподвижен.</p>
<p>— Ты чего? — сказал Тимоша. — Ты, что ли, умер? Ты не умирай! Пожалуйста! Я тебя сейчас оттуда вытащу!</p>
<p>Он нашёл два камня. Но когда положил на камень пузырёк, то подумал, что может поранить лягушонка. Он поднёс пузырёк к глазам. Лягушонок смотрел на Тимошу печально. Ему, наверное, было очень душно в этом пузырьке с каплями влаги на стенках.</p>
<p>— Ты потерпи! — сказал Тимоша. — Потерпи. Я, понимаешь, боюсь тебя осколками порезать. Я к Антипу побегу, к дедову сыну. Он в мастерских, у него стеклорез… он аккуратно пузырёк разрежет. Ты потерпи! Я мигом. Тут всего километра три бежать. Ты не умирай только!</p>
<p>Тимоша сорвал лопух и, завернув в него горячий, липкий пузырёк, припустил по раскалённой степной дороге.</p>
<p>В мастерских было пусто. Только у горна возился чёрный полуголый кузнец.</p>
<p>— Антипушка! — крикнул Тимоша.</p>
<p>— Обедает, — ответил кузнец.</p>
<p>Тимоша обежал мастерскую. Тут под навесом стоял стол, и человек десять мастеров ели окрошку.</p>
<p>— Антипушка! Вот! — задохнувшись, сказал Тимоша и поставил пузырёк на стол.</p>
<p>— Ну! — закричала кухарка. — Пакость всякую на стол.</p>
<p>Антип отложил ложку и стал рассматривать лягушонка. Тут и Валькин отец сидел.</p>
<p>— Ишь ты! — сказал он, беря в руки пузырёк. — Как же это ты его туда засадил?</p>
<p>— Вот ребятня! — сказал отец шепелявого Христи. — Чего только не удумают. Это ж надо: в пузырёк засадили!</p>
<p>— Акселерация! — сказал старший механик.</p>
<p>— Антипушка! — едва отдышавшись, взмолился Тимоша. — Вынь ты его оттуда. Он же живой! Это Валька его туда головастиком ещё затолкал, он и вырос в неволе! Сидит, как дед Аггей в плену сидел! — Тимоша не выдержал и шмыгнул носом.</p>
<p>За столом стало тихо.</p>
<p>— Убью сукиного сына! — сказал Валькин отец и брякнул ложкой о стол. — Живодёр! А я то, дурак, обрадовался было… — Он словно извинялся перед товарищами. — Ну погоди, я ему вложу ума вечером.</p>
<p>— Ума ему не надо! — сказал деревянным голосом Антип. — Ума у него в достаточности…</p>
<p>Он принёс из мастерской стеклорез и осторожно отрезал горлышко у пузырька. Лягушонок выпал на сухие доски стола.</p>
<p>— Что ж вы его на сухое! — сказала кухарка.</p>
<p>Она растолкала склонившихся над лягушонком рабочих и поставила на стол блюдечко с водой.</p>
<p>Антип большими чёрными пальцами осторожно взял жидкое тельце и опустил его в воду.</p>
<p>— Ну поплыви! Поплыви! — умолял Тимоша.</p>
<p>И лягушонок, словно услышав, сделал слабое движение ногами, оттолкнулся.</p>
<p>— Живой! — заулыбались все.</p>
<p>— Плывёт! — К самому блюдечку вдруг протиснулась кудлатая голова Христи-шепелявого. — Ула!</p>
<p>— А ты откуда взялся? — спросил его отец.</p>
<p>— А я за Тимоней бежал. Знаешь, он на эту лягушонку всю коллекцию выменял! Теперь Валька в Москву за племией поедет.</p>
<p>— Как же! Так ему премию и дали. Там, в Москве, знаешь, — сказал отец Христи, — тоже не дураки сидят. Скажут: «А ну-ка, товарищ дорогой, вырежь нам что, к примеру». Тут вся правда и явится.</p>
<p>— И не жаль коллекцию-то было? — спросил Антип, кладя на спину Тимоше тяжёлую, горячую руку.</p>
<p>— Да я ещё вырежу, — ответил мальчик, любуясь, как, почуяв волю, плавает в блюдечке лягушонок.</p>
<p>— А вот, на-ко! — сказал Антип и положил перед Тимошей свой замечательный складной ножик.</p>
<p>— Ух ты! — ахнул Христя. — Это ему насовсем?</p>
<p>— За науку следует, — сказал отец Христи. — Что вот, значит, такой поворот мыслям дал, на жалость.</p>
<p>Антип раскрыл лезвия и легонько ткнул Тимошу в руку, по старому казачьему обычаю, чтобы подаренный нож не причинил никому зла.</p>

									
    </section>
  </body>
</FictionBook>
