<?xml version="1.0" encoding="utf-8"?>
<FictionBook xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink" xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0">
  <description>
    <title-info>
      <author><first-name>Пьер</first-name><last-name>Гамарра</last-name></author>
      <book-title>Машина Онезима</book-title>
    </title-info>
  </description>
  <body>
    <section>
      
<p>Накануне отъезда на Южный полюс я поехал к Онезиму. Два долгих года мне предстояло пробыть там, вдалеке от всего мира, и, разумеется, я не мог уехать, не попрощавшись с Онезимом, с моим милым Онезимом. Вы его знаете. Его физиономия потом мелькала на страницах газет всех стран. Классическое лицо ученого. Лицо, о котором не знаешь, что и сказать — рассеянное оно или внимательное. Огромный лысый череп, нос — проныра, маленькие черные глазки — пуговки. Длинная нескладная фигура приветливо наклоняется в вашу сторону как-то сконфуженно и вместе с тем иронически. Сразу и не определишь, шутит он или серьезен. Впрочем, могу сказать: Онезим — милейшая душа на свете.<br />
<span id="more-3877"></span><br />
Итак, прихожу я к нему. Он ведет меня в свой захламленный рабочий кабинет, и я начинаю рассказывать о приготовлениях к поездке, о планах зоологических поисков. Онезим вежливо слушает меня, но проявляет при этом столько внимания, как если бы я говорил ему о поездке к тетушке в Саннуа. Вдруг он, отвернувшись, нагибается, — вытаскивает черную коробку и ставит ее передо мной на стол среди разбросанных бумаг.</p>
<p>— Видишь, — произносит он торжествующим тоном, — я добился — таки своего. Готова, работает!</p>
<p>Я нахмурился.</p>
<p>— О чем ты говоришь? Что это за коробка?</p>
<p>— Ну как же, помнишь мой знаменитый проект пишущей машины? — с некоторым раздражением спросил он.</p>
<p>— Пишущей машины?</p>
<p>— Да, именно пишущей машины!</p>
<p>И тут я вспомнил. Этот Онезим вечно что-нибудь изобретает, у него столько идей в голове.</p>
<p>— Черт возьми, Онезим, уж не хочешь ли ты сказать, что сделал машину?</p>
<p>Счастливая улыбка расцвела у него на лице:</p>
<p>— Да, да, я ее изобрел. Машину, которая пишет шедевры. Она готова, работает.</p>
<p>— Работает?</p>
<p>— И еще как! Даешь ей команду, и она тут же выполняет. А больше всего я горжусь быстротой.</p>
<p>— Быстротой?</p>
<p>— Вот именно. За какие-нибудь тридцать пять минут ты можешь получить небольшой роман в манере Саган. Сонет в духе Ронсара — за десять секунд. Более солидные произведения отнимают у нее час — полтора. Вчера вечером я получил новехонькую трагедию Корнеля за сорок пять минут, большое стихотворение Рембо за двадцать восемь секунд. Представляешь?</p>
<p>Да, я мог себе представить.</p>
<p>— Онезим, но это невероятно, фантастично! Как же она действует?</p>
<p>— С помощью электроники. Все очень просто. Видишь, вот здесь, с правой стороны, ряд клавиш. Каждая соответствует жанру произведения: роман, поэма, стихотворение, драма, сказка, философское эссе и т. д. Налево — небольшой микрофон. Ты нажимаешь клавишу по своему выбору, наклоняешься к микрофону и говоришь: Рабле, Расин, Гюго… Словом, все, что хочешь. Потом ждешь. Готовая рукопись выходит с другого конца машины, причем в двух экземплярах. Надо только заряжать ее чистой бумагой.</p>
<p>Я воздел руки к небу:</p>
<p>— Онезим, если бы я не знал, что ты человек серьезный…</p>
<p>— Поверь, я говорю совершенно серьезно! Она работает! Пожалуйста, можешь посмотреть рукописи. Вот они.</p>
<p>И он указал на стопку аккуратно отпечатанных страниц. Я бросился к ним, перелистал. Онезим не лгал. Там лежало с десяток шедевров. Сенсационный Бальзак! Одноактовая пьеса Жироду! Огромный исторический роман Дрюона, несколько стихотворений Гюго… И все превосходны!</p>
<p>Указательный палец Онезима лег на стопку бумаги:</p>
<p>— Всего час двадцать на Дрюона, а такой текст! Тридцать семь минут на Жироду… Такой производительности мне достаточно.</p>
<p>Я чувствовал себя подавленным таким нагромождением чудес.</p>
<p>— Но что ты станешь делать со всеми этими рукописями, Онезим? Подпишешь их? Ведь они по праву принадлежат тебе. Это же твои произведения, а не Виктора Гюго, не Жироду. Ты прославишься. Загребешь все литературные премии. Издатели ничего не поймут, а критики тем более. В самом деле, как действует твоя машина? Ты сказал — с помощью электроники, это, конечно, очень мило… Но я все — таки хотел бы знать поподробнее.</p>
<p>Онезим сразу стал серьезным:</p>
<p>— Это очень сложно. Не думаю, что сумею тебе объяснить. Тебе не хватит математических знаний. Одно могу сказать — она действует…</p>
<p>— Как? Питается от батарей или от сети?</p>
<p>— Как угодно. Причем расход энергии незначительный… А теперь выпьем за твои успехи и за мои тоже. Стаканчик виски?</p>
<p>И он отправился на кухню.</p>
<p>Озадаченный, я в растерянности прислушивался к тому, как Онезим гремит чем-то в холодильнике. Ведь он так и не ответил на мой вопрос, что он станет делать со всеми этими рукописями. Наводнит ими издательства? Утопит в них литературные жюри? Чертов Онезим!</p>
<p>Вскоре после этого я уехал. Путешествие на полюс прошло благополучно, без помех. Увлеченный своей работой, я почти забыл об очередном изобретении Онезима. Слушать радио не было времени, по радио ничего об этом и не сообщали. Что же касается газет, то они приходили к нам с опозданием. Однако в конце моего пребывания на полюсе пресса увенчала Онезима славой. Газеты опубликовали его биографию и поместили портрет. Как-то вечером, просматривая кипу только что полученных газет, я так и подпрыгнул при виде заголовка над ппятью колонками: «НЕОБЫКНОВЕННОЕ ИЗОБРЕТЕНИЕ ОНЕЗИМА». Я нагнулся над статьей. «Так и есть, — сказал я себе. — Он обнародовал свой секрет. Теперь весь мир знает, что он способен изготовлять шедевры пачками. Ему ничего не стоит основать собственное издательство… К примеру „Бальзак и К°“. Как бы то ни было, это подлинный триумф».</p>
<p>Да, это был триумф Онезима.</p>
<p>Однако в газетной статье речь шла вовсе не о литературе. Оказывается, Онезим изобрел необыкновенную электронную жаровню. Судя по всему, на ней можно было с одинаковым успехом зажарить и цыпленка, и бифштекс, и баранью отбивную. Прославленная жаровня Онезима совершила поистине триумфальное кругосветное путешествие. Сегодня каждый человек знает наизусть призыв рекламных объявлений: «Не жарьте мясо, как пещерные люди, — пользуйтесь жаровней Онезима!».</p>
<p>А как же книги? Разве машина Онезима, создающая литературные шедевры, разладилась?</p>
<p>По возвращении в Париж я тут же помчался к Онезиму. Он ничуть не изменился. Все та же длинная неокладная фигура, черные глазки — пуговки, та же приветливая улыбка. Впрочем, мне показалось, что теперь его улыбка стала чуть печальной.</p>
<p>— Как дела, Онезим?</p>
<p>— Хорошо. Я бы сказал — превосходно. Здоровье прекрасное. Денег предостаточно.</p>
<p>За время моего отсутствия он отремонтировал квартиру, купил новую мебель, новый костюм.</p>
<p>— И все за счет жаровни?</p>
<p>— Да, — скромно признался Онезим, — жаровня работает отлично. Я подписал контракт. Ну, а ты как поживаешь? Как прошла экспедиция на Южный полюс?</p>
<p>— Очень интересно, — ответил я. — Думаю опубликовать книгу о пингвинах…</p>
<p>— Вот как, — проговорил он с восхищением, у тебя уже есть издатель?</p>
<p>— Пока нет. Книга еще не закончена. Но послушай, Онезим, что случилось с твоей машиной?</p>
<p>— С машиной?</p>
<p>— Ну да. Я имею в виду твою чудесную машину. С ней что-нибудь не так? Ты перестал ею пользоваться?</p>
<p>— О нет, напротив. Она поработала на славу. — И он лениво указал на стеллаж: — Сработала мне несколько десятков прекрасных книг… Вот они все в твоем распоряжении. Если опять поедешь на Южный полюс, можешь взять их с собой…</p>
<p>— Ты что же, не предлагал их издателям?</p>
<p>Онезим пожал плечами.</p>
<p>Я побледнел.</p>
<p>— Что ты хочешь этим сказать? Они отказались печатать? Этого не может быть, Онезим! Чтобы издатели отказались от твоих превосходных произведений? Исключено! Может быть, в машине какие-нибудь неполадки, электроника подвела? Такая машина!…</p>
<p>Прервав меня, Онезим сухо возразил:</p>
<p>— Машина отличная. Но издатели отказываются. Могу показать тебе письма, которые я получил. Из Галлимара, Жюйара, Плона. Отовсюду один ответ: «Мы внимательно ознакомились с рукописью, которую вы имели честь нам предложить. К сожалению, она нам не подходит…».</p>
<p>— Почему же?</p>
<p>— Мотивировка одна и та же: «Видно влияние Бальзака»; «Бесспорно, Вы слишком много читали Мориса Дрюона…»; «Прекрасная пародия на Золя, но, к сожалению, мы не можем…»; «Очевидно, вы слишком увлекаетесь романами Натали Саррот…»; «Произведения Эрве Базэна вы знаете как свои пять пальцев, к сожалению…». К сожалению. Всюду «к сожалению»…</p>
<p>— Короче — все издатели отказались?</p>
<p>— Все!</p>
<p>— Это ужасно. Знаешь, мне в голову пришла одна мысль. Возьми — ка свою машину, наклонись над микрофоном. И… вместо того чтобы говорить: Корнель, Золя, Саган, скажи просто: Онезим. Тогда, естественно, ты должен будешь получить произведение Онезима.</p>
<p>Он улыбнулся:</p>
<p>— Ты думаешь, я не догадался так сделать. Ничего подобного, нажал клавишу «Философское произведение» и назвал свое имя: Онезим…</p>
<p>— И что же?</p>
<p>— Через сорок три минуты получил рукопись в сто страниц.</p>
<p>— Как она называется?</p>
<p>— «Некоторые размышления о новом электронном методе поджаривания цыплят, бифштекса и бараньих отбивных»…</p>

									
    </section>
  </body>
</FictionBook>
