Они встретились случайно в баре аэропорта Кеннеди.

— Джимми? Джимми Маккэнн?

Сколько воды утекло после их последней встречи на выставке в Атланте! С тех пор Джимми несколько располнел, но был в отличной форме.

— Дик Моррисон?

— Точно. Здорово выглядишь. — Они пожали руки.

— Ты тоже, — сказал Маккэнн, но Моррисон знал, что это неправда. Он слишком много работал, ел и курил.

— Кого-нибудь встречаешь, Джимми?

— Нет. Лечу в Майами на совещание.

— Все ещё работаешь в фирме «Крэгер и Бартон»?

— Я теперь у них вице-президент.

— Вот это да! Поздравляю! Когда тебя назначили? — Моррисон попробовал убедить себя, что желудок у него схватило не от зависти.

— В августе. До этого в моей жизни произошли большие изменения. Это может тебя заинтересовать.

— Разумеется, мне очень интересно.

— Я был в поганой форме, — начал Маккэнн. — Неурядицы с женой, отец умер от инфаркта, меня начал мучить жуткий кашель. Как-то в мой кабинет зашёл Бобби Крэгер и энергично, как бы по-отцовски, поговорил со мной. Помнишь эти разговоры?

— Еще бы! — Моррисон полтора года проработал у Крэгера и Бартона, а потом перешёл в агенство «Мортон». — «Или возьми себя в руки, или пошёл вон».

Маккэнн рассмеялся.

— Ты же знаешь. Доктор мне сказал: «У вас язва в начальной стадии, бросайте курить». С тем же успехом он мог сказать мне: «Бросайте дышать!»

Моррисон с отвращением посмотрел на свою сигарету и погасил её, зная, что тут же закурит новую.

— И ты бросил курить?

— Бросил. Сначала даже не думал, что смогу: курил украдкой при первой возможности. Потом встретил парня, который рассказал мне про корпорацию на Сорок шестой улице. Это настоящие специалисты. Терять мне было нечего — я пошел к ним. С тех пор не курю.

— Они пичкали тебя какими-то препаратами?

— Нет. — Маккэнн достал бумажник и начал в нем рыться. — Вот. Помню, она у меня где-то завалялась. Он положил на стойку визитную карточку:

К О Р П О Р А Ц И Я

«БРОСАЙТЕ КУРИТЬ»

Остановитесь! Ваше здоровье улетучивается с дымом!

237 Ист, Сорок шестая улица.

Лечение по предварительной договорённости.

— Хочешь, оставь себе, — сказал Маккэнн. — Они тебя вылечат. Даю гарантию.

— Как?

— Не имею права говорить — есть такой пункт в контракте, который с ними подписываешь. Во время первой беседы они тебе все расскажут. Девяносто восемь процентов их клиентов бросают курить.

— Ты, наверно, растолстел, как бросил курить? — спросил Моррисон, и ему показалось, что Джимми Маккэнн как-то сразу помрачнел.

— Даже слишком. Но я согнал лишний вес…

— Рейс двести шесть, — объявил громкоговоритель.

— Мой, — сказал Маккэнн и поднялся. — Подумай, Дик.

Он пошел через толпу к эскалаторам. Моррисон взял карточку, задумчиво изучил, спрятал в бумажник и забыл про неё.

Через месяц карточка выпала из бумажника Моррисона на стойку другого бара. Дела на работе шли неважно. Откровенно говоря, дела были ни к черту. Моррисон ещё раз прочёл адрес на карточке — корпорация находилась в двух кварталах, стоял солнечный прохладный октябрьский день; может, ради смеха…

Корпорация «Бросайте курить» помещалась в новом здании, в таких домах арендная плата за кабинет, наверно, равнялась годовой зарплате Моррисона. По указателю в вестибюле он понял, что «Бросайте курить» занимает целый этаж, значит, деньги у них есть, причём очень большие.

Он поднялся на лифте. В элегантной приёмной сидела секретарша.

— Один мой друг дал мне эту визитную карточку. Он вас очень хвалил.

Она улыбнулась и вставила анкету в пишущую машинку:

— Ваше имя и фамилия? Адрес? Женаты?

— Да.

— Дети есть?

— Один ребёнок. — Он подумал об Элвине и слегка нахмурился. Его сын был умственно отсталым и жил в специальном интернате в Нью-Джерси.

— Кто порекомендовал вам обратиться сюда, мистер Моррисон?

— Джеймс Маккэнн. Мы с ним вместе учились.

— Присядьте, пожалуйста. У нас сегодня много народу.

Он сел между женщиной в строгом голубом костюме и молодым человеком в твидовом пиджаке, достал пачку сигарет, увидел, что вокруг нет пепельниц и спрятал сигареты. Если они заставят долго ждать, можно даже будет стряхнуть пепел на их шикарный коричневый ковёр. Его вызвали через пятнадцать минут вслед за женщиной в голубом костюме. Коренастый мужчина с такими белоснежными волосами, что они казались париком, любезно пожал ему руку и сказал:

— Пойдемте со мной, мистер Моррисон. Он повел Моррисона по коридору мимо закрытых дверей, одну из которых открыл своим ключом. Комната обставлена по-спартански: стол и два стула. В стене за столом, очевидно, проделано небольшое окошко, его закрывает короткая зелёная занавеска. На стене слева от Моррисона картина: высокий седой человек с листком бумаги в руке. Лицо его показалось Моррисону знакомым.

— Меня зовут Вик Донатти, — сказал коренастый. — Если согласитесь пройти наш курс, я буду заниматься с вами.

— Рад познакомиться. — Моррисону ужасно хотелось курить.

— Садитесь.

Донатти положил на стол заполненную машинисткой анкету и достал из ящика стола новую:

— Вы действительно хотите бросить курить?

Моррисон откашлялся, положил ногу на ногу.

— Да.

— Подпишите вот эту бумагу. — Он протянул бланк Моррисону. Тот быстро пробежал его глазами: нижеподписавшийся обязуется не разглашать методы, и так далее.

Моррисон нацарапал свою фамилию.

— Отлично, — сказал Донатти. — Мы тут не занимаемся пропагандой, мистер Моррисон. Нас не интересует, почему вы хотите бросить курить. Мы люди деловые, никаких лекарств и препаратов не применяем. Не надо садиться на особую диету. А деньги заплатите, когда год не будете курить. Кстати, как дела у мистера Маккэнна? Все в порядке?

— Да.

— Прекрасно. А сейчас… несколько личных вопросов, мистер Моррисон. Ответы, естественно, останутся в тайне. Как зовут вашу жену?

— Люсинда Моррисон. Девичья фамилия Рэмзи.

— Вы ее любите?

— Да, конечно.

— Вы ссорились с ней? Какое-то время жили врозь?

— Какое это имеет отношение к тому, что я собираюсь бросить курить?

— Имеет. Отвечайте на мои вопросы.

— Ничего подобного не было. — Хотя, подумал Моррисон, в последнее время отношения между ними испортились.

— У вас один ребёнок?

— Да. Его зовут Элвин, он в частной школе.

— В какой?

— Этого я вам не скажу, — угрюмо выдавил Моррисон.

— Хорошо, — любезно согласился Донатти и обезоруживающе улыбнулся. — Завтра на первом сеансе курса я отвечу на все ваши вопросы. Сегодня можете курить. С завтрешнего дня вы не выкурите ни одной сигареты. Это мы вам гарантируем.

На следующий день, ровно в три, Донатти ждал его, он пожал Моррисону руку и улыбнулся хищной улыбкой.

— Рад, что вы пришли. Многие перспективные клиенты не приходят после первого разговора. Мне доставит большое удовольствие работать с вами. У вас есть сигареты?

— Да.

— Давайте их сюда.

Пожав плечами, Моррисон отдал Донатти пачку. В ней все равно оставалось две или три сигареты.

Донатти положил пачку на стол и начал бить по ней кулаком. Удары громко отдавались в комнате. В конце концов стук прекратился. Донатти взял то, что осталось от пачки и выбросил в мусорную корзину.

— Вы не представляете себе, какое я получаю удовольствие от этого все три года, что работаю здесь.

— В вестибюле здания есть киоск, где можно купить любые сигареты, — мягко сказал Моррисон.

— Совершенно верно. Ваш сын, Элвин Доус Моррисон, находится в Пэтерсоновской школе для умственно отсталых детей. Он родился с травмой мозга и никогда не станет нормальным. Ваша жена…

— Как вы это узнали? — пролаял Мориссон. — Какое вы имеете право…

— Мы многое знаем о вас, но как я говорил, все останется в тайне.

— Я ухожу, — с трудом сказал Моррисон и поднялся.

— Посидите ещё.

Моррисон внимательно посмотрел на Донатти — тот был спокоен. Казалось, что происходящее даже забавляет его, и он наблюдал подобные сцены сотни раз.

— Объясните мне, что это за курс лечения? — спросил Моррисон.

— Одну минутку. Подойдите, пожалуйста, сюда. — Донатти встал и отодвинул зелёную занавеску, которую Моррисон заметил ещё накануне. За прямоугольным окошком — пустая комната. Правда, на полу кролик ел из миски хлебные шарики.

— Красивый кролик, — заметил Моррисон.

— Конечно. Понаблюдайте за ним.

Донатти нажал кнопку — кролик прекратил есть и запрыгал как сумасшедший. Когда он касался пола, казалось, его подбрасывало ещё выше, шерсть встала дыбом, глаза были дикими.

— Прекратите! Вы же убьёте его током!

Донатти отпустил кнопку.

— Ну что вы, это очень слабый заряд. Посмотрите на кролика. Если бить его током, когда он ест, животное быстро свяжет эти ощущения: еда — боль. Тряхнуть его током ещё несколько раз — кролик умрёт от голода перед миской с едой.

Тут Моррисона осенило — он пошел к двери.

— Не надо, большое спасибо.

Дверь оказалась заперта.

— Присядьте, мистер Моррисон.

— Отоприте дверь, или я вызову полицию быстрее, чем вы скажете слово «Курите! «

— Сядьте. — Это было сказано жутким ледяным тоном.

Моррисон посмотрел на Донатти, заглянул в его страшные затуманенные карие глаза и подумал: «Господи, я же заперт в комнате с психом». Никогда в жизни ему так не хотелось курить.

— Я подробнее расскажу вам о курсе лечения, — сказал Донатти.

— Вы не понимаете, — возразил Моррисон с деланым спокойствием. — Мне не нужен ваш курс.

— Нет, мистер Моррисон, это вы не понимаете. У вас уже нет выбора. Я не обманул вас, когда сказал, что курс лечения уже начался. Мне казалось, вы все поняли.

— Вы сумасшедший?

— Нет, я деловой человек. Курс лечения…

— Валяйте, — бросил Моррисон. — Только поймите: как только я отсюда выйду, я куплю пять пачек сигарет и выкурю их по дороге в полицию. — Он внезапно заметил, что грызёт ноготь большого пальца.

— Как вам будет угодно. Но мне кажется, вы передумаете, когда я вам все объясню. В первый месяц наши люди будут следить за вами. Вы заметите некоторых, но не всех. За вами будут следить постоянно. Если они увидят, что вы закурили, то сообщат об этом.

— И меня привезут сюда, и посадят вместо кролика. — Моррисон пытался говорить с сарказмом, но неожиданно ощутил дикий страх.

— Нет, — ответил Доннати. — Вместо кролика посадят вашу жену.

Моррисон тупо посмотрел на него.

Донатти улыбнулся.

— А вы будете смотреть в окошко.

По словам Донатти, корпорацию «Бросайте курить» основал человек, изображённый на картине, который чрезвычайно успешно занимался традиционными делами своей «семьи» — игральными автоматами, подпольной лотереей, торговлей наркотиками. Морт Минелли по кличке Трёхпалый был заядлым курильщиком — выкуривал по три пачки в день. Листок бумаги, который он держит в руке на картине — окончательный диагноз врача: рак лёгких. Морт умер в 1970 году, передав все деньги «семьи» корпорации «Бросайте курить».

Курс лечения оказался до ужаса прост. Первое нарушение — и Синди привозят, как выразился Донатти, в «крольчатник». Второе нарушение — и там оказывается сам Моррисон. Третье — током бьют их обоих вместе. Четвертое влечёт за собой более суровое наказание: в школу к Эльвину придёт человек…

— Представьте себе, — улыбаясь говорил Донатти, — как ужасно будет мальчику. Он не поймет никаких объяснений. До него только дойдёт, что его больно бьют из-за того, что папа плохой. Поймите меня правильно: я уверен, этого не случится. К сорока процентам наших клиентов мы не применяем никаких дисциплинарных мер, и только десять процентов допускают три нарушения. Пятое нарушение — вас с женой в «крольчатник», вашего сына изобьют во второй раз, а жену в первый.

Не понимая, что он делает, Моррисон бросился через стол на Донатти. Тот, хотя и сидел в ленивой, расслабленной позе, действовал с удивительной быстротой: отодвинулся вместе со стулом назад и ударил Моррисона в живот ногами.

— Сядьте, мистер Моррисон, — благожелательно сказал он. — Поговорим как благоразумные люди.

Когда Моррисон отдышался, он сел на стул, как и просил Донатти.

Существует десять градаций наказаний, объяснял Донатти. Шестая, седьмая и восьмая провинность — сила тока возрастает, а избиения становятся все ужаснее. Когда Моррисон закурит в девятый раз, его сыну сломают обе руки.

— А в десятый раз? — пересохшими губами спросил Моррисон.

Донатти печально покачал головой.

— В этом случае мы сдаемся. Вы войдете в два процента клиентов, которых нам не удалось убедить. — Донатти открыл один из ящиков стола и достал «Кольт-45» с глушителем. — Но даже эти два процента никогда не закурят. Мы это гарантируем.

— Что с тобой? — спросила жена.

— Вроде ничего… я бросил курить.

— Когда? Пять минут назад? — засмеялась она.

— С трех часов дня.

— Прекрасно. Почему ты решил бросить курить?

— Я должен думать о тебе… и об Элвине.

Ее глаза расширились — Дик редко говорил о сыне.

— Я очень рада. Даже если ты снова закуришь, мы с Элвином благодарны тебе за заботу о нас.

— Я думаю, что больше курить не буду, — сказал он и вспомнил глаза Донатти, — затуманенные глаза убийцы.

Ночью он спал плохо, а в три часа проснулся окончательно. Ему показалось, что у него жар, так ему хотелось закурить. Он спустился в кабинет, открыл верхний ящик стола, как заворожённый уставился на коробку с сигаретами и облизнул губы.

Постоянная слежка в течение первого месяца, сказал Донатти. В течение последующих двух месяцев за ним будут следить по восемнадцать часов в сутки. Четвёртый месяц (именно тогда большинство клиентов закуривают) снова двадцать четыре часа в сутки. Затем до конца года по двенадцать часов в сутки. Потом? До коца его жизни слежка будет возобновляться.

ДО КОНЦА ЖИЗНИ…

— Мы можем проверять вас через каждый месяц, — сказал Донатти. — Или через день. Или через два года организуем круглосуточную недельную слежку. Вы об этом знать не будете.

Моррисон проклял себя за то, что влез в эту историю, проклял Донатти, а самые страшные проклятия слал Джимми Маккэнну. Подлец, ведь все знал! У Моррисона задрожали руки, так хотелось схватить за горло Джимми Маккэнна.

Моррисон взял сигарету. Что это за шорох в стенном шкафу? Конечно, показалось. А если в той комнате окажется Синди?

Он напряженно прислушивался, все тихо. Надо только подойти к стенному шкафу и распахнуть дверцу. Ему стало очень страшно при одной мысли, что может там оказаться. Моррисон лёг в постель, но сон ещё долго не приходил.

Сцены из жизни Ричарда Моррисона, октябрь — ноябрь: . Моррисон встречает в баре «Джек Дэмпси» приятеля, тот предлагает ему закурить. Моррисон крепче сжимает в руке стакан.

— Я бросил.

Приятель смеётся.

— Больше недели не продержишься.

… Моррисон ждёт утреннюю электричку, смотрит на молодого человека в синем костюме. Он видит его здесь почти каждое утро.

… Моррисон приезжает к сыну, привозит ему в подарок большой мяч, который пищит, если на него нажать. Слюнявый восторженный поцелуй Элвина почему-то не так противен, как раньше. Крепко обнимая сына, он понимает то, что Донатти и компания поняли раньше: любовь сильнее тяги к курению.

… И вот Моррисон застревает в туннеле, в гигантской автомобильной пробке. Темно. Рёв клаксонов, вонь выхлопных газов, рычание неподвижных машин. Внезапно Моррисон открывает перчаточный ящик, видит пачку сигарет, достаёт одну и закуривает. Если что-то случится, Синди виновата сама, дерзко говорит он себе. Я же ее просил выкинуть все сигареты.

Первая затяжка — он кашляет как заведённый. От второй начинают слезиться глаза. Третья — у него кружится голова, он готов потерять сознание; жуткая штука, думает он. И сразу без перехода: боже мой, что я делаю?

Сзади загудели клаксоны. Он гасит сигарету в пепельнице и едет домой.

— Синди, это я, — позвал он.

Никто не ответил.

Зазвонил телефон. Моррисон поспешно схватил трубку:

— Синди? Ты где?

— Здравствуйте, мистер Моррисон, — раздался бодрый деловой голос Донатти. — Мне кажется, нам надо обсудить один вопрос. Вы сможете зайти к нам в пять?

— Моя жена у вас?

— Да, разумеется, — снисходительно роняет Донатти.

— Послушайте, отпустите её, — сбивчиво бормочет Моррисон. Это больше не повторится. Я затянулся всего три раза — это было ужасно, я не получил никакого удовольствия!

— Жаль. Значит, я могу рассчитывать, что вы придете в пять?

— Мистер Донатти, к вам пришёл мистер Моррисон, — сказала в селектор секретарша и кивнула Моррисону.

— Проходите.

Донатти ждал его в коридоре вместе с гориллообразным человеком в майке с надписью «Улыбайтесь» и револьвером в руке.

— Послушайте, — сказал Моррисон, — мы же можем договориться. Я заплачу вам. Я…

— Заткнись, — отрезал гориллообразный.

— Рад вас видеть, — произнёс Донатти. — Жаль, что это происходит при столь прискорбных обстоятельствах. Пройдёмте со мной, будьте любезны. Сделаем все быстро. Будьте спокойны, с вашей женой ничего страшного не произойдет… в этот раз.

Моррисон напрягся и приготовился броситься на Донатти.

— Не вздумайте, — сказал тот обеспокоенно. — Если вы это сделаете, Костолом изобьёт вас рукояткой револьвера, а жену все равно тряхнут током. Какая в этом выгода? Пойдёмте.

Моррисон вошёл в комнату первым. Зелёная занавеска отодвинута — за окошечком, ошеломлённо озираясь, сидит на полу Синди.

— Синди, — жалобным голосом позвал Моррисон. — Они…

— Она не видит и не слышит вас, — объяснил Донатти. — Это зеркальное стекло. Ладно, давайте побыстрее с этим закончим. Провинность небольшая — тридцать секунд будет достаточно. Костолом!

Одной рукой Костолом нажал кнопку, другой дуло револьвера упёр в спину Моррисона.

В его жизни это были самые долгие тридцать секунд.

Когда все закончилось, Донатти сказал:

— Пойдемте со мной. Вам придётся кое-что объяснить жене.

— Как я смогу смотреть ей в глаза? Что я ей скажу?

— Думаю, вас ожидает сюрприз.

В комнате, кроме дивана, ничего не было. На нем, беспомощно всхлипывая, лежала Синди.

— Дик, — прошептала она. Он обнял её. — В дом пришли двое мужчин. Они завязали мне глаза, и… и… это было ужасно. Но почему?

— Из-за меня. Я должен тебе кое-что рассказать, Синди…

Он закончил рассказ, помолчал и сказал:

— Я думаю, ты меня ненавидишь.

— Нет, Дик. Я не испытываю к ним ненависти. Благослови господь этих людей. Они освободили тебя.

— Ты серьезно?

— Да, — сказала она и поцеловала его. — Поедем домой. Мне гораздо лучше. Не помню, когда мне было так хорошо.

Когда через неделю зазвонил телефон и Моррисон узнал голос Донатти, он сказал:

— Ваши люди ошиблись. Я даже в руки не брал сигарету.

— Мы знаем. Надо обсудить кое-что. Вы можете зайти завтра вечером? Ничего серьёзного, просто для отчётности. Кстати, поздравляю с повышением по службе.

— Откуда вы это знаете?

— Мы ведем учёт, — небрежно бросил Донатти и повесил трубку.

Когда они вошли в маленькую комнату, Донатти обратился к Моррисону.

— Что вы так нервничаете? Никто вас не укусит. Подойдите сюда.

Моррисон увидел обычные напольные весы.

— Послушайте, я немного потолстел, но…

— Да-да. Это происходит с семьюдесятью тремя процентами наших клиентов. Пожалуйста, встаньте на весы.

Моррисон весил семьдесят девять килограммов.

— Сойдите с весов. Какой у вас рост, мистер Моррисон?

— Метр семьдесят девять сантиметров.

— Посмотрим. — Донатти достал из нагрудного кармана маленькую карточку, закатанную в прозрачную пластмассу. — Совсем неплохо. Ваш максимальный вес будет… (он посмотрел на карточку) восемьдесят три килограмма. Сегодня первое декабря, значит, первого числа каждого месяца жду вас на взвешивание. Не можете прийти — ничего страшного, если, конечно, заранее позвоните.

— Что случится, если я буду весить больше восьмидесяти трёх килограммов?

Донатти улыбнулся:

— Кто-то из наших людей придёт к вам в дом и отрежет вашей жене мизинец на правой руке. Счастливо, мистер Моррисон, можете выйти через эту дверь.

Прошло восемь месяцев.

Моррисон снова встречает своего приятеля в баре «Джек Дэмпси». Моррисон, как гордо говорит Синди, в своей весовой категории — он весит семьдесят пять килограммов, три раза в неделю занимается спортом и великолепно выглядит. Приятель выглядит ужасно, хуже некуда.

Приятель:

— Как тебе удалось бросить курить? Я курю даже больше своей жены. — С этими словами он с настоящим отвращением тушит в пепельнице сигарету и допивает виски.

Моррисон оценивающе смотрит на него, достаёт из бумажника маленькую белую визитную карточку и кладет ее на стойку.

— Знаешь, — говорит он, — эти люди изменили мою жизнь.

Прошел год.

Моррисон получает по почте счет:

К О Р П О Р А Ц И Я

«БРОСАЙТЕ КУРИТЬ»

237 Ист, Сорок шестая улица.

Нью-Йорк, штат Нью-йорк 10017

Курс лечения 2500 долларов

Услуги специалиста (Виктор Донатти) 2500 долларов

Электроэнергия 50 центов

ВСЕГО (просим заплатить) 5000 долларов 50 центов

— Сукины дети! — взрывается он. — Они включили в счет электричество, которым…

— Заплати, — говорит жена и целует его.

Прошло ещё восемь месяцев.

Моррисон и Синди случайно встречают в театре Джимми Маккэнна с женой. Они знакомятся. Джимми выглядит так же, как и в аэропорту, если не лучше. Моррисон никогда раньше не встречался с его женой. Она красива, как бывают красивы обыкновенные женщины, когда они очень и очень счастливы.

Моррисон пожимает ей руку. У нее странное рукопожатие. Только в середине второго действия Моррисон понимает, почему у жены Маккэнна на правой руке нет мизинца.